Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Il Bastardo

Сумочка

- Хочу стразики! - ныла сумочка, - Хочу! Ну купи-и-и!..
Люди в магазине оборачивались, а какой-то невоспитанный папа даже показал сыну на сумочку пальцем.
- Стразики! - не унималась сумочка, - Купи! Купи! Купи!
- Замолчи! - придушенно прошипела на сумочку красная со стыда Лидочка, - Немедленно замолчи! Ты меня позоришь.
- Конечно, позорю, - немедленно согласилась сумочка, - Вишу на плече вся без стразиков, будто хозяйственная. Стыдно со мной такой по улицам ходить. А вот если купи-ить мне стразиков, то по улицам ходить сразу будет и не стыдно.
Лидочка дернула сумочку за ремень и торопливо направилась к выходу. Сумочка набрала побольше воздуха в боковые карманы и собралась уже снова завопить, но тут Лидочка ловко задернула на ней молнию, после чего та только и смогла, что беззвучно раздуваться да рассержанно дергаться на плече. Выйдя из магазина, Лидочка быстро пошла к метро, чувствуя, как горят у нее уши. Все-таки она так и не научилась достойно справляться с сумочкиными капризами -- инструкция говорила одно, самоучители толковали другое, а на форумах советовали все хором и сразу. Опытные же сумковладелицы со старших курсов на все ее расспросы только пожимали плечами, да отделывались неопределенными "это она у тебя просто первая, прывыкнешь еще" или "да как-то само собой получается"

- Ага, пожалела стразиков, - прошипела сумочка в тот момент, когда Лидочка сходила с эскалатора так, что она от неожиданности чуть не сломала каблук, - Родной сумочке дурацких стразиков пожалела. Ну ничего, ничего, я тебе это еще припомню. Вот ты меня следующий раз в театр поведешь, я улучшу момент и покажу твоему кавалеру, что ты во мне носишь. Вот он обрадуется!. Или вот пудру твою, суну тебе еще под руку, мечтай, как же! Поищешь ты ее у меня, ой поищещь! И ремни, знаешь, тоже вот бывают очень цеплючие, ага. Случается с ними такое. Особено к отходящим автобусам.
- Слушай, - прошептала Лидочка, - Ну хорош уже, а? Что ты прицепилась к этим стразикам? Давай я тебе лучше вот ремень новый куплю со стипендии, итальянский. Я в одном бутике на Воронежской видела продаются, классные такие.
- Черный? - заинтересовалась сумочка.
- Зачем черный? Желтый, кожаный. А хочешь, могу и черный.
- Лучше черный, - уточнила сумочка деловито, - Черный мне к пряжке хорошо подойдет, к внешней. Только не забудь.
- Не забуду, - пообещала Лидочка
- Ладно, - подобрела сумочка, - Если не забудешь, то ладно. Хотя, конечно, стразики...

- Вот здесь давай свернем, - быстро выдохнула сумочка, - Я знаю, как здесь срезать можно. А то опоздаем, час у перехода торчать придется.
Лидочка кивнула и свернула в проулок. Между общагой, где она жила, и остальным городом проходила железная дорога, и ровно в девять пятнадцать по ней шел обязательный неспешный товарняк. На сегодняшний же вечер у Лидочке были другие планы, нежели созерцание бесконечной вереницы вагонов. Она живо процокала каблуками по короткой освещенной дорожке, но войдя в темень, сбавила ход - здесь на земле могло оказаться что угодно, а ломать ноги не хотелось. Так что Лидочка внимательно выглядывала дыры в асфальте и потому не сразу заметила троицу, приросшую к стене дома, сразу возле беззубо раззявленного входа во двор.
- Цыпа, - равнодушно сообщила пространству одна из фигур, обнаружив, что Лидочка их заметила.
- С редиской, - добавила вторая фигура и оторвалась от стены, - Слышь, девушка, давай сумочку сюда.
Сумочка, услышав сиплое предложение неизвестного, задрожала у Лидочки на плече. Лидочка похлопала ее по боку и растерянно огрянулась.
- Не дури, девушка, - вступила в разговор третяя фигура, - Ну куда ты от нас побежишь, на каблуках? Давай сумочку, по-хорошему говорим.
Сумочка на плече принялась подпрыгивать и закручиваться на ремне. Вторая фигура сделала еще шаг вперед. Лидочка обреченно вздохнула.
- Хорошо, - сказала она чужим, хриплым голосом, - Сумочка? Возьми!

- А так, чтобы снаружи было меньше, а внутри больше, так вообще не бывает, - довольно болтала сумочка, - Это, если хочешь знать, против физики. А чего там в инструкции понаписали, про "сразу в нормальное состояние", так известно, чего они там в своих иструкциях пишут, умники эти.
- Да, да, - Лидочка дернула за ремень, хотя торопиться было уже некуда, проскочить до товарняка они не успели, - А ногу ты зачем тащишь? Тоже по законам физики?
- По законам охоты, - быстро возразила сумочка, - Нога моя заслуженная добыча. Я, если хочешь знать, развитое и любознательное существо с игривой натурой. Меня полагается поощрять, чтобы закреплять полезные навыки. Вот так.
Лидочка вздохнула, но возражать не стала, хотя и была уверена, что ничего сумочке поощрять не надо и она просто выпендривается. Сейчас сумочка с достоинством вышагивала сзади -- два метра в холке, узлы биомышц переливаются под черной, лоснящейся шкурой, обрубок ноги, все еще обутой в раздолбанный говнодав сорок длинного размера, зажат меж тридцатисантиметровых зубов из нержавейки, ограненых корундом -- и прохожие испуганно шарахались в стороны. Но сейчас Лидочке не было стыдно, сейчас ее переполняли гордость и непривычное, но очень приятное ощущение защищенности. "Всех троих, - думала она, - За четыре секунды. В два раза быстрее, чем обещано в инструкции. Вот так. Какая умница. Нет, надо, надо будет обязательно купить ей стразиков." Она протянула руку и потрепала сумочку по боку. Та довольно заурчала.
Il Bastardo

Фа. Unbalance.


Как не сказал Конфуций: чертовски трудно изменить себя в черной комнате, особенно, когда не знаешь, что, собственно, нужно менять. Взглянуть на себя со стороны никак не получается — куда не пойди, ты уже там, а взлететь, чтобы окинуть взглядом сверху, не пускает гравитация. Чувствую, как между мной сегодняшним и мной завтрашним стоит сэр Исаак Ньютон и жует яблоко.

***

Вдруг оказалось, что "зайчик" вцепилось в лексикон бультерьерской хваткой. Слежу за собой, тщательно подбираю слова, но вот на перекрестке зеленый сменяет красный, а окружающие водители высказывают все признаки желания остаться здесь на зимовку и я, не сдержавшись, злобно шиплю: "Зайчики!". Мгновенно поймав себя на проступке поправляюсь на ласковое: "Ка-азлы..."

***

"На дебатах в Кейптауне, - снова пишет мне сэр Артур Конан-Дойль, - В тот же день министр внутренних дел, по происхождению африканер, признал, что с государственной железной дороги за границей исчезло ни много ни мало 404 грузовых вагона."

Четыреста четыре! Как же я все-таки люблю, когда сквозь беспорядочные лоскутья реальностей нет-нет, да и проглянет серебрянная нить случайности, что сшивает quilt-жизнь воедино. На секунду кажется, что во всем в этом, проклятье, все же есть какой-то смысл.

***

Проезжаю мимо крематория и вдруг понимаю, что у него, вопреки утверждениям Григоряна, нет труб, но зато рядом, во дворе, стоит мачта релейки. Новые времена, новые веяния — теперь души покойных отпускают прямиком в Интернет.
Il Bastardo

Выбрать правильно.

Продавец оказался весьма расторопен. Он встретил Игоря в дверях, непринужденно завязал беседу и к тому времени, как они вышли в демонстрационный коридор Игорю казалось, что он здесь не новичок, но завсегдатай.
- Итак, - продавец сделал широкий жест, - Вот он, наш товар. Превосходные жизни, богатый выбор, без малейшего изъяна или, если покупателю того хочется, с любым изъяном на его вкус. У вас уже есть что-нибудь на уме?
Игорь посмотрел на уходящий вдаль коридор с рядом одинаковых дверей по обеим сторонам.
- Ну.. - замялся он, - Я даже не знаю... Мне бы хотелось чего-нибудь такого... необычного.
Продавец улыбнулся.
- Разумеется, - сказал он и повел Игоря к левой стене, - Как насчет экзотических островов?
Он распахнул дверь и оттуда на Игоря пахнуло морем и джунглями.
- Прекрасный тропический остров, круглый год лето, никаких опасных зверей и вообще никаких опасностей, - начал продавец, - Ну, разумеется, это только по-началу, когда будете обустраиваться, потом появятся людоеды-дикари. Но не стоит опасаться, все под контролем.
- То есть, - поинтересовался Игорь, - Я там буду совсем один?
- Совершенно.
- А мне не будет скучно без компании?
Продавец улыбнулся, закрыл дверь и повел Игоря к другой.
- У меня есть остров и с компанией, - кивнул он и открыл новую дверь.
Игорь заглянул внутрь и увидел воздушный шар, падающий в бушующий океан.
- Не стоит беспокоится, - заверил его продавец, - Вы с друзьями благополучно доберетесь до острова. Конечно, все условия те же, никаких зверей, курортный климат и здоровая фруктовая диета. Ваши товарищи окажутся просто кладезями знания, так что вы там заживете по-царски, даже, кажется, телеграф заново изобретете. Разумеется, у острова имеется и тайна, как же без нее, но она совершенна неопасна, хотя и пощекочет вам нервы. Ну как? Берете?
- Звучит несколько... занудно, - пожаловался Игорь, - Обустраиваться, заново изобретать велосипед. Я, знаете, не большой любитель.
Продавец задумался и повел Игоря дальше.
- Ну хорошо, - остановился он у еще одних дверей, - А что вы скажете о таком повороте событий?
Он распахнул дверь и Игорь увидел брусчатую улицу маленького европейского города.
- Вы - провинциал, не надо морщиться, это только начало, - вдохновенно начал продавец, - Вы прибываете в старинный Париж, чтобы записаться в полк мушкетеров. Тут то все и начнется. Никаких изобретений велосипедов, никаких забот, все будет происходить само-собой и вас ждут увлекательные приключения, дружба, любовь, предательство и слава, знай, успевай поворачиваться. А? Как? Если понравится, есть весьма неплохое продолжение, можно в нем жить всю жизнь.
- Старинный Париж, это значит ни тебе радио, ни тебе канализации? - скучным голосом поинтересовался Игорь.
Продавец вздохнул и закрыл дверь.
- Хорошо, - сказал он, - Попробуем такой вариант.
Он провел Игоря дальше и остановился возле очередной двери.
- Те же средневековые условия, - начал он, - Но вы не на Земле, а на другой планете. Занимаетесь благородным делом, подталкиваете прогресс на ней в нужную вам сторону. Сами вы, понятное дело, землянин и потому умнее, сильнее, ловчее и благороднее любого из местных недотеп. Радио будет, канализация тоже. Если все надоесть, предусмотрен экстренный выход, вам, думаю, понравится.
Игорь заглянул в дверь. Обстановка, прямо сказать, не слишком отличалась от виденной перед этим.
- Слушайте, - спросил он у продавца, - А что-нибудь более похожее на реальность у вас есть? Ну такое... Чтобы прям можно было с настоящей жизнью спутать.
Продавец хмыкнул и направился к противоположной стене.
- Ну вот например, - открыл он дверь, - Как вам это?
Игорь заглянул внутрь и увидел грязный тамбур.
- Поезд? - удивился он.
- Поезд, - подтвердил продавец, - Вы едете из Москвы и по дороге пьете различной крепости горячительные напитки и предаетесь кухонной философии.
- Интересно, - хмыкнул Игорь, - А потом? Когда поезд пребывает по-назначению?
- Этот поезд никогда не пребывает по-назначению.
- И кто-то берет эту жизнь?! - поразился Игорь.
- Масса желающих, - пожал плечами продавец и захлопнул дверь, - Тоже не нравится?
Игоря передернуло.
- А можно еще ближе к реальности? - жалобно спросил он, - Но чтобы интересно?
Продавец внимательно посмотрел на него и затем медленно кивнул.
- Можно, - сказал он, - Пойдем.
Они шли довольно долго и наконец продавец остановился возле маленькой двери и оперся о притолоку.
- Вот, - сказал он, - Не буду рассказывать, что там, но вам точно понравится. Сначала, конечно, может показаться скучновато, этакое неторопливое развитие событий, знаете, но вы смотрите в оба и тогда пойдут приключения. Главное, научиться их находить и не лениться в них участвовать. И запомните, ничего не бойтесь, это же все не настоящее.
- А если... - начал Игорь.
- Пошел, - твердо сказал продавец и Игорь шагнул внутрь.
- Смотри в оба и ничего не бойся! - прокричал ему вслед продавец и захлопнул дверь.
Потом убрал руку с притолоки, несколько минут задумчиво изучал надпись "ВЫХОД", наконец хмыкнул и отправился по-коридору обратно.
Il Bastardo

Кофе и иней.

Язычок кофемолки снова заклинивает и я остаюсь без кофе. Пока я мечусь по кухне в поисках чего-нибудь тонкого и длинного, я вспоминаю, что когда я была маленькой, мальчик из детских страшилок представлялся мне самым необычным человеком на Земле. Ну тот, который "нашел пулемет, больше в деревне никто..." или который "на грушу залез, сторож тихонько вынул обрез". Мне почему-то представлялось, что это один и тот же мальчик, все время попадающий в какие-то невероятные перипетии. Одно время мне даже хотелось с ним встречаться, а потом я подумала - да какого черта? Начерта мне все эти неприятности? Так вот и живу теперь. Без мальчика.

Похоже, на работе придется дремать. Пока жду автобус думаю об Африке. Точнее о Бармалее. Как я здесь стою, с побелевшими уже бровями, а он там бегает. По жаре. В одной руке пугач, в другой сосулька, то есть этот... тесак. И вот он там бегает, как идиот, и непрерывно кушает детей. То есть понятно, что классический маньяк-убийца. Помню, когда я в первый раз смотрела "Сияние" - знаете, та сцена, где Николсон проламывает дверь топором? - так вот, я была точно уверена, что это никакой не Джек, а самый настоящий Бармалей. И он сейчас этого мальчика съест и никакой "редром" тому не поможет. Конечно, все вышло не так. А вот и автобус.

После очередной дырки в дороге я точно понимаю, что самолеты боятся летать. Я же боюсь, черт возьми. Когда земля начинает проваливаться, я, обычно, смотрю в иллюминатор и думаю "А вот отсюда навернуться, еще выживешь. И отсюда тоже. А вот отсюда это уже все, крышка." Очень страшно. Но я все равно каждый раз смотрю и думаю. А самолетам каково? Каждый же день! Вот он, как раз между Амстердамом и Лондоном, ему холодно и сосет под ложечкой, потому, что где-то там, далекооо внизу, блестит вода и больше всего окружающее напоминает цирковой номер "прыжок из-под купола в стакан с водой." То есть, ведь и промахнуться можно. А даже если и попадешь, хорошего мало. Разве что в этот их подводный туннель угодить, то-то глаза у поезда будут. Но это вряд ли. Хотя еще есть корабли. Тоже смешно. Может выйти. Автобус дергает и я просыпаюсь. Хотите возразить, что чего бы это самолеты летали, если они бояться и вообще не хотят? Ну я же на работу хожу.

У дверей приходится остановиться и нырнуть в карман за карточкой. Ого-го, какая великая там пустота и холод! Где-то я читала о таких "карманах реальности"... или это были складки пространства? не важно - так вот, в этих карманах все по-другому. Иные законы физики, химии и, надо полагать, экономики тоже. И те, кто там живут, думают, что их карман это и есть весь мир и что он на самом деле такой маленький-маленький. Представляете, вот они торчат там, в этом своем крохотном мире о котором им уже все известно и понятно и ничего нового и необычного и быть не может, а что холодно, так это просто так устроена Вселенная, закон природы, а не зима где-то там, снаружи и тут к ним, прямо в этот скучный и обустроенный мирок врывается гигансткая рука. Вам, кстати, не приходило в голову, что для настоящей вселенной, наша несколько маловата?

Наконец замок одобрительно пищит, я толкаю дверь и ныряю внутрь.
Il Bastardo

Троллейбус, который идет на восток.

Он был страшный зануда и обладатель настоящей "кремоны". Одно с другим, конечно, никак не связано, но для нас было связано и еще как. Потому что одно дело играть на дровах шиховской мебельной фабрики и совсем другое на настоящей чешской "кремоне". И ведь не скажешь: "гитару приноси, а сам проваливай". Приходилось терпеть.

Нет, ну то, что он все знал лучше всех было еще не самым худшим. Я сам все знаю лучше всех, большое дело. Но вот его страсть к деталям... Кого, в конце-концов, колышит, сколько именно часов проторчал в соляной ванне командир Пиркс?! Или в каком точно году Дип Перпл сыграл "Смок он зе вотер"? Или на сколько конкретно метров бьет "калаш"? Его вот колыхало. Так что рассказывать о чем-нибудь в его присутствии было совершенно невозможно, постоянно он лез с какими-то уточнениями и поправками. "И тут этот лысый говорит: Третий контур вышел из строя... - Вообще-то у ядерных реакторов на американских подводных лодках типа "Гарпун" шесть контуров охлаждения, так что..." Блин! Ну и конечно еще песня про троллейбус.

Мы, признаться, не шибко уважали Цоя. Вы вот скажете странно, для тренькающих на гитаре пацанов и я с вами соглашусь. Сейчас. А тогда нам казалось вполне нормальным не любить Цоя. Ну не нравился он нам, что с того? Ему, впрочем, тоже Цой как таковой, видимо не то, чтобы нравился. Но вот песню про троллейбус, - ну эта, знаете, там еще: "Я смотрю в потолок, Троллейбуса, который идет на восток", да, - так вот, песню про троллейбус он просто обожал. И нам приходилось, понятное дело, играть ее каждую встречу раза по три. Отрабатывать, так сказать, "кремону". Ненавидели мы этот троллейбус страшно, каких только вариантов про него не слагали, когда, разумеется, нашего зануды не было рядом. Жаль вот, что не записывали, потому что среди чудовищно пошлых и кошмарно глупых попадались, как я теперь понимаю, и вполне даже неплохие. Но, меж тем, со временем повинность превратилась в традицию и мы поддерживали ее уже не из-за "кремоны", а просто потому, что так было заведено. Тем более, что наши исполнительские таланты достигли небывалых высот и наши гнусавые завывания вполне могли соперничать в похожести на оригинал с бытовыми магнитофонами.

Как-то вечером, возвращаясь с киношки, мы решили срезать путь и пошли через соседский пустырь. Дело это было опасное, а потому благородное, ибо пустырь относился не к нашему району и вполне реальным был шанс нарваться на центровых и, соответственно, на махач. Передвигались мы бесшумно и быстро, он шел позади, оберегая свою драгоценную гитару, и потому троллейбус мы увидели первыми. Не помню, стоял ли он там раньше. Сомневаюсь. Старый, мятый, с выбитыми стеклами и ржавым мотором, один рог у него задрался вверх, второй вопросительно изгибался куда-то в сторону и вообщее, впечатление троллейбус производил жалкое и комическое. "Эй, Серый!, - заорали мы позабыв на мгновение о центровых, - Смотри, вон твой троллейбус!" Мы, понятное дело, желали его подколоть, но забыли, с каким занудой имеем дело. "Нет, вряд ли, - авторитетно заявил он, - Хотя нельзя отрицать, совпадения некоторых признаков. Ржавый мотор, отсутствие водителя... Надо проверить." И он полез в эту развалюху. Мы, конечно, уже спохватились и принялись страшно на него шипеть, что чего он себе выдумал и нужно срочно отсюда делать ноги, но то, что ему втемяшивалось в башку никогда было не выбить просто так. Он залез в троллейбус и держа "кремону" в обнимку принялся расхаживать по разгромленному салону. Мы танцевали снаружи и бешенно махали ему руками. Он делал вид, что нас совсем не замечает и разглядывал интерьер. Потом выбрал самое левое сиденье и довольный уселся.

И тут это случилось. Со страшным скрежетом и скрипом троллейбус снялся с места и покатился по-пустырю. Этого не могло быть, но это было. Мы застыли разинув рты, а потом помчались за сумасшедшим металлоломом крича, чтобы Серый немедленно оттуда выпрыгивал. Он сидел выпрямившись, глядя строго вперед и нас, похоже, совершенно не слышал. Зато услышали центровые. И когда мы, сплевывая кровь и невнятные угрозы с разбитых губ, расходились по своим, троллейбуса уже не было видно.

Серого я больше не встречал. Мы никогда не обсуждали между собой то, что случилось и никто не задавал нам никаких вопросов. Серый просто исчез из нашей жизни и, думаю, вообще из этой реальности. Просто вот так вот взял, и уехал в троллейбусе, который идет на восток. Видимо, он так сильно этого хотел, что в этот раз миру пришлось уступить. Иногда мир так делает. Если его попросить. Настойчиво. А я так думаю, что Серый его просто достал.

Иногда я представляю себе, как он сидит на холодном драном сиденье в своем троллейбусе, сидит молча, не глядя на соседа, такого же мечтателя как и он сам и обняв гитару безотрывно смотрит вперед. И я искренне надеюсь, что однажды там, впереди, загорится звезда и Серый наконец приедет туда, куда везет его троллейбус, который идет на восток.
Il Bastardo

(no subject)

Доктор оказалась приветливой и дружелюбной. "Садитесь, - сказала она, - Я подниму кресло. Первый раз на чистку?" Я признался что да, первый. "Ничего страшного", - сказала доктор и принялась выкладывать зловеще изогнутые железки. Железки злорадно звякали и обещали, что я еще пожалею, что сюда заявился. Я невольно поёжился. "Не надо бояться, - улыбнулась доктор, - Чистка это совсем не больно." Я позволил себе усомниться. Про себя.

Для начала она прошлась по всем болевым точкам, сверху донизу. Там, где я дергался, останавливалась подольше и тыкала понастойчивей. Потом вооружилась штуковиной с длинным тонким изогнутым жалом и принялась тыкать в местах, до которых просто так было не добраться. Я обливался потом и нервно сжимал подлокотники кресла. "Только бы не туда!" - мелькала отчаянная мысль и доктор, словно заправской телепат, мгновенно угадывала ее и тыкала именно "туда". "Ну что же, - сказала она наконец, - Неплохо. Всё в очень приличном состоянии. А теперь, собственно, чистка." Она вооружилась другой злобной штуковиной и принялась методично и последовательно зачищать мои самые потаенные уголки. Иногда было больно, большей частью просто неприятно. "Вот увидете, закончу и вам сразу станет лучше," - жизнерадостно пообещала доктор и я с печалью подумал, что скорее всего она права.

"Вот что еще, - сказала она наконец отложив свой пыточный инструмент в сторону, - Я там у вас видела любовь. Давайте ее удалим?" "Это еще зачем? - запротестовал я, - Мне она не мешает." "Так она же все равно безответная, - улыбнулась доктор, - Толку от нее никакого, а болеть, как показывает практика, зачастую начинает именно там. А уж оттуда перекидывается на всю душу. Вы же не хотите, чтобы вам пришлось по-настоящему лечить душу? Вырывать дружбу, веру, привязанность, протезировать их потом? Это, как вы сами понимаете, хлопотно, да и дорого" "Я понимаю, - промямлил я, - Но все-таки пусть лучше пока остается." "Ну как хотите, - пожала плечами доктор, - Но не забывайте каждый день вычищать душу. Особенно тщательно - эту вашу любовь. И не обычной утренней рефлексией, а ковыряйтесь по-настоящему, глубоко. Особенно как кому-нибудь откроетесь - если вовремя не почистить, могут начать появляться червоточины и не успеете оглянуться, как окажитесь на этом кресле. Все понятно?" Я признался, что все. "Тогда, - сказала она и встала, - Всего хорошего. Приходите через пол-года. На профилактику и повторную чистку."

Я вышел на улицу и осторожно потрогал душу. Она стала гладкой, ухватиться не за что и какой-то не моей. Я ткнул в любовь. Она отозвалась привычной глухой ноющей болью. Ну и славно, хоть что-то во мне осталось прежнего. Подошел мой троллейбус и я поторопился заскочить на заднюю площадку.
  • Current Mood
    олюбви
Il Bastardo

Из комментов.

Осторожный Берлиоз, хоть и стоял безопасно, решил вернуться за рогатку, переложил руку на вертушке, сделал шаг назад. И тотчас рука его прилипла и замерла, нога крепко, как зажатая в тиски, прикипела к булыжнику и Берлиоз задергался на месте глядя на приближающийся трамвай. Он успел извернуться, выгнуться и увидеть белое от ярости лицо женщины-вагоновожатой и ее алую повязку. Вагон пролетел мимо. Берлиоз не вскрикнул, но вокруг него отчаянными женскими голосами взорвалась бранью вся улица.

Профессор раздраженно повернулся к свите.
- Масла не было, - робко развел руками Коровьев, - И эта дура купила мед.

Из комментов
Il Bastardo

Садовая Лейка и Малиновый Щербет

Садовая лейка слишком задирала нос. Да, да, и не спорьте. Она слишком задирала нос и вообще была воображала. Не удивительно, что никто не хотел с ней водиться. Сервизные чашки шушукались об её делах, а Кремовый торт громко объявил ей бойкот.
- Ах, да замолчите вы все, - с досадой проснулась Лейка, - Как вы мне надоели. Да, я встречаюсь с Малиновым Щербетом, но вам то какое дело. А с вами, уважаемый, я бы и за все взбитые сливки мира сама не стала разговаривать.
Торт совсем обиделся и находиться с ним в одной комнате положительно стало невозможно. Чашки бежали от запаха шоколада в другую комнату, а стадо Венских стульев с храпом и топотом ускакало в соседнюю рощу. Лишь старый паук Ниса остался висеть на стене, между маской африканского воина и дырой в обоях. Он, бедняга, был глуховат и всё происходящее ускользнуло от его внимания.
- Чем это пахнет? - пробурчал он сквозь дрёму, - Не иначе как ананасом.
Паук Ниса никогда в жизни не видел ананасов и поэтому считал себя по ним большим специалистом.
- Розовым, - совсем уже неразборчиво продолжил он, - Розовые самые ранние. Нужно снять...
И он опять заснул.
- Ах, - вздохнула Лейка и отправилась наряжаться для встречи с Щербетом. Тот был известный щеголь и к тому же обещал покатать её на своем новом мотороллере, а это что-то да и значит. Садовая лейка еще выше задрала нос и принялась накручивать папильотки. В комнату одна за другой стали заглядывать чашки. Нет, они вовсе не собирались обращать внимания на какую-то там лейку, но им было любопытно, как нужно правильно накручивать папильотки. Они смотрели за пируэтами лейки широко раскрытыми глазами и всё мотали на ус. Наконец виновница суматохи закончила собираться и отправилась на крыльцо, поджидать кавалера. Чашки вернулись в сервант, ведь им так много нужно было обсудить.
- А я всё равно, - упрямо бурчал Кремовый Торт, - Не буду с ней разговаривать. Хоть ты мне что говори.
Но никто ему ничего и не говорил. За окном раздался гром и стало темнеть.
- Ах, - торжествующе воскликнули Чашки, - Дождь. Какая прелесть. Щербет не приедет, ведь его мотороллер совсем-совсем без крыши. Ах, какая прелесть!
Но Садовая лейка упрямо сидела на крыльце и ждала обожателя, ведь не могли все её труды пропасть напрасно. Наконец совсем стемнело и хлынул ливень.
- Он не придёт, не придёт, - щебетали чашки, а Торт надулся и снова запах.
Лейка не обращала на них внимания. Она упрямо вглядывалась в конец улицы, туда, где в дымке дождя терялся свет фонарей. И вот наконец она дождалась - мокрый и сияющий, прыгая по лужам во весь мотороллерный опор, к ней несся долгожданный Малиновый Щербет.
Il Bastardo

I don't do mondays!

Последняя сигарета, верное средство подманить автобус. Нужный журнал всегда в конце подшивки. Камера, прихваченная на работу, куда надежнее танца дождя. Мы шаманы нового времени, мы бьем в цифровой mp3 бубен и заклинаем электрических духов.

Разработчики Windows все как один верят в реинкарнацию. Не работет? Перегрузись. Может в следующей жизни повезет больше.

Здоровый образ жизни? Не смешите меня. Парковка в даунтауне, вот он настоящий стимул. Бросаю на стол велосипедный шлем, снимаю перчатки... Что я буду делать зимой?

В случайном телевизоре реклама - девица, увидев на асфальте желтый кленовый лист, орет не своим голосом. Мораль что-то вроде: лето быстротечно, успей попробовать летнее BBQ от KFC или какие-то такие же страшные буквы. Но все же, все же... С тревогой смотрю на асфальт.
Il Bastardo

(no subject)

Есть время для всего сущего под небесами. Главное вовремя понять, для чего какое.

Помню в детстве очень жалко было глупых взрослых, которые, почему то, не едят все время мороженное, а наоборот, едят вместо него всякую гадость. Я точно знала, что я, когда вырасту, то такой глупой ни за что не буду, уж фигушки. На завтрак сливочное, на обед эскимо и на ужин пломбир с добавкой. Но выросла и поглупела.

А еще мне хотелось Барби. Настоящую. А пусть даже и турецкую, черт с ней. Но на Барби у родителей денег никогда не было, а были деньги на всякие глупости, вроде холодильников и стиральных машин. Я-то точно знала, что куплю первым делом, когда сама начну зарабатывать. Так у меня Барби никогда и не было.

А еще мне хотелось бархотку на шею. Такую тонкую, черную. С отливом и искрой. Ну это-то сбылось - долго искала, долго гонялась и нашла, наконец, в ЦУМе, на третьем этаже. Сразу надела и так мне странно стало, от того, что вот так хотелось и дождалась, сбылось. А потом, в пролете между третьим и вторым этажами, наткнулась на свое отражение в зеркале. Толстая, лохматая баба в черном балахоне. Неумело намазанные глаза, облупившийся черный лак, руки в феньках, на шее ошейник, на ногах тяжелые мужские ботинки. Отчего-то вспомнилось, как Ленка, с которой мы универ заканчивали, показывала фотографии, как они с мужем и сыном на Мальте отдыхали. Ну и что? Подумаешь. Будет и у меня моя Мальта. Когда-нибудь. Будет?

Есть время для всего сущего под небесами. Время думать, что все успеешь и время смотреть вслед огням уходящего поезда.
  • Current Music
    Рада - Ты умрешь в этом городе