Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

Il Bastardo

(no subject)

Скотти нужно было вмазаться. Эта мысль возвращалась к нему все чаще и чаще и как он знал, скоро кроме нее вообще ничего не останется. Выцарапанная раскаленной иглой на обратной стороне глаз, она будет преследовать его повсюду. "Тебе. Нужно. Вмазаться". Скотти подсел на "стекло" всего шесть месяцев назад. Полгода. Что можно сделать за полгода? Можно научиться терпимо играть в биллиард. Можно закончить убыстренные курсы бухгалтеров и выйти оттуда таким же неучем, как пришел. Разве что с дипломом. Можно построить макет Бруклинского моста. Из спичек. В масштабе один к двухстам тридцати семи. Полгода, ничего серьезного. Для Скотти шесть месяцев превратились в вечность, в саму жизнь. Он не помнил, что было до и не представлял, что будет потом. И это было не важно. Важно было, что ему нужно вмазаться. Скотти накинул куртку, сунул в карман стеклянную трубку, комок денег и вышел из дома вон.

Обычно Скотти брал у Толстого Морриса, что проводил дни на скамейке в Риверсайд парке. Толстый Моррис сидел на своей скамейке, подкармливал голубей и слушал занудные марроканские напевы, которыми была забиты все тридцать гигабайт памяти его айпода. Время от времени на скамейку подсаживались люди. Они сидели, смотрели на голубей, прислушивались к завываниям бузуки, что пробивались сквозь тонкий пластик наушников Толстого Морриса и толстые курчавые волосы Толстого Морриса, а потом вставали и уходили. А Толстый Моррис смахивал в карман оставленные ими смятые купюры и делал айпод погромче. Иногда он тоже вставал и шел покупать булку своим голубям. Толстый Моррис был спокойный и надежный человек, с ним приятно было иметь дело. Но сегодня его не было. Скотти стоял прислонившись к дереву на краю аллеи и смотрел на скамейку Толстого Морриса. Она была пуста. Конечно, может Моррис просто ушел за хлебом для голубей, но что-то подсказывало Скотти, что сегодня его не будет. Это было то же "что-то", что все настойчивей и настойчивей твердило ему, что пора вмазаться и Скотти знал, что спорить бесполезно. Так что он развернулся и пошел из парка на выход. Он знал куда нужно идти. Туда, где тусовались быстрые мальчики.

Быстрых мальчиков Скотти не любил. Нет, он ничего не имел против черных и ему были побоку и их собачьи шмотки и их собачья музыка и их собачьи манеры. Ему не нравилось, как они делают дела. Ему на нравилось, что нужно садиться к ним в машину, говорить с ними, обмениваться из рук в руки. Скотти не любил общаться с людьми. Последние шесть месяцев. Всю жизнь. Но ему нужно было вмазаться, а значит выбора не было. Он вышел из автобуса и прямиком направился к припаркованной позади заколоченного магазина красной "Хонде". Скотти здесь знали, поэтому сидящие у стены быстрые мальчики не встали и не пошел ему наперерез расхлябанной походкой быстрых мальчиков, но дружно закивали и принялись делать какие-то свои новомассонские знаки. Скотти кивнул в ответ, выдавил из себя кислую улыбку, открыл заднюю дверь "Хонды" и плюхнулся внутрь. "Йо", сказал повернувшись к Скотти быстрый мальчик, но это было все, что он успел сказать, потому что в то же мгновение вокруг завыли сирены и казалось сразу же раздалась стрельба. Скотти безразлично отметил, что стреляют как снаружи, так и изнутри, а потом воздух с размаху ударил его в грудь так, что он вывалился из машины на заплеванный асфальт, или это его выволокли из машины на заплеванный асфальт, и он разглядел под колесами полуоторванный лист вчерашней газеты, подумал, что ему нужно вмазаться и это было последнее, что он успел подумать.

Скотти шел по полутемному коридору. Сзади, так, что Скотти его не видел, тяжело вышагивал полицейский. Скотти не помнил, ни как он здесь оказался, ни что было до этого. Последнее, что он помнил, это был рваная газета и то, что ему нужно вмазаться.
- Куда вы меня ведете? - спросил Скотти.
Полицейский промолчал.
- Я был не с ними, - сказал Скотти.
Полицейский промолчал.
- У меня есть права, - сказал Скотти.
Полицейский фыркнул. Скотти начала бить дрожь. Он слышал о таком. О маленьких комнатках глубоко в подвалах и мускулистых парнях в рубашках с закатанными рукавами. О чудесным образом раскрываемых "мертвых" делах. Тех, в которых, казалось, нет никаких зацепок, но вдруг объявляется преступник и сам во всем признается. И не в одном преступлении, а в двух, в трех. И часто он оказывается наркоманом. Ничего удивительного, ведь наркоманы, как известно, готовы на все, ради дозы.
- Мне нужен адвокат, - пробормотал Скотти, - Я требую адвоката.
- Зачем тебе адвокат, парень? - поинтересовался полицейский.
Голос у него оказался низкий, такой, что у Скотти внутри все задрожало.
- Я хочу, чтобы меня судили по справедливости, - ответил он.
- Суд уже был, парень. Ты разве не понял?
Скотти в ужасе закусил губу. Его обманывают? Или у него амнезия? Ведь он и в самом деле не помнит, что было после перестрелки на заброшенной парковке. Ничего, ни единого проблеска. И сейчас ему уже не нужно вмазаться, а значит времени прошло предостаточно. Чертово "стекло" все-таки сожгло его мозг, вот что. Так бывает. Об этом он тоже слышал.
- Приговор? - спросил он дрожащим голосом, - Какой приговор?
Полицейский снова фыркнул.
- Приговор не должен тебя волновать, парень, - прогудел он, - Ты уже отбыл его. Весь срок, всю вечность.
И это "вечность" вдруг отозвалось внутри Скотти, забилось, задергалось и разлетелось в острые осколки, разрезая все на своем пути. Скотти вспомнил все и это ударило его сильнее, чем давешняя пуля и ноги у него сделались ватные и он бы упал, если бы полицейский не подхватил его и не развернул к себе.
- Так это и есть жизнь? - спросил Скотти, вглядываясь в горящие красным глаза, - Просто отбытие приговора? А суд?
- Это суд, - отозвался страж, - Это проступок. Это возмездие.
- А еще? - спросил Скотти, - Есть что-нибудь еще?
Страж молча поставил его на ноги, развернул и подтолкнул вперед. Скотти глубоко вздохнул, закусил губу и пошел туда, где в темноте смутно виднелась дверь.
Il Bastardo

А или даже так...

"Ур. Торн. Или Винн? Нет, точно Торн. Ансур," - Один получил ощутимый удар в бок и мгновенно потерял концентрацию. Видения рун испарились. Он яростно выматерился сквозь зубы и склонил голову. Удобно устроившись на ветках, чуть выше его пояса сидел крайне довольный собой орел. И пока Хангатур недоуменно разглядывал наглую птицу, та примерилась и ловко клюнула его в печень, выдрав ощутимый кусок мяса. Один взревел и дернулся.
- Пшел вон, паршивец, - яростно зашипел он, стараясь дотянуться до крылатого ногой. Это, к сожалению, никак не удавалось.
- А! - довольно проклекотал паршивец, - Не нравится? То-то же! Будешь знать, как огонь людям таскать.
- Какой еще огонь?! - Один махнул ногой еще раз и снова промазал.
- Ясно какой. Божественный! Ты думал, не все богам горшки обжигать? - орел примерился и выдрал очередной кусок. Один помянул сыновей Агни.
- Не сквернословь, язычник, - строго одернула его птица, - Ты что же думал, тебя по головке гладить будут? С Громовержцем шутки плохи.
- Это я! Я Громовержец! - заорал Один и изловчившись пнул мучителя. Тот мокрой курицей рухнул вниз, но успел расправить крылья и взлетев обратно уселся чуть поодаль.
- Прометей, - неуверенно спросил он оттуда, - Ты часом не того? Не тронулся от горестей и лишений?
- Какой еще Прометей?! - забулькал от возмущения Один, - Я Один! Хангатур! Посмотри на глаз!
- А... - облегченно вздохнул орел, - Решил косить под придурка? Пошлый трюк, дешевка. Да ты не щурься, не щурься.
Он спланировал к трепыхающемуся телу и оценивающе посмотрел на бок.
- Да воздастся каждому по делам его, - торжественно объявил он, - Извини, не знаю как это будет на латыни.

И не обращая внимания на матерящегося, дергающегося и плюющегося бога, зевсов посланец принялся за обед.
Il Bastardo

Об одном просветленном котенке

Никто не кАрмил его манной небесной
Он взял ее сам, и вспарил в поднебесье
Теперь он не может резвиться и прыгать
А может лишь лапами в воздухе дрыгать
(на самом деле и этого не может)
Сидит на плече он, рискуя свалиться
И думает, "Может я гордая птица?"
(на самом деле ничего не думает)

(ц) немоё

эти стишки были в одних крониках, самом первом предвестнике ЖЖ который я встречал в сети. А было это в году 1997-м, если память мне не изменяет... искал, чтобы перечитать, но не нашел. а жаль...