Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Il Bastardo

(no subject)

- Вот вампиры у меня не получились.
- Нет?
- Нет. Понимаешь, пить кровь противно. Так что пришлось встраивать им необоримую жажду, чтобы кого попробовав, дальше уже никак не могли остановиться. Иначе не работало.
- Ну и что?
- А то. Зубы их видел? Вот именно. Эти олухи постоянно прикусывали себе то язык, то губу. Ну и, натурально, не могли дальше удержаться, выпивали себя досуха. Так все и вымерли.
- То есть совсем без следа?
- Ну почему без следа? Проект-то сам по себе перспективный. Кое-что подтянул, кое-что заменил -- получились влюбленные.
-Эти, значит, не вымирают?
- Понятное дело. В себя влюбиться это тебе не губу прикусить, не каждому дается. Живут потихоньку.
Il Bastardo

Сицилианская защита

Вот ты идиот, говорили друзья, зачем ты все это, ведь ясно же, что без толку. Вот ты скажи, спрашивали коллеги, на что ты надеешься, ведь знаешь же, что чудес не бывает. Жена пилила, зачем ты затеял этот переезд, ты знаешь и я знаю и все знают, что будет, ты даже вещи собрать не успеешь, ты обо мне подумал. Позаботься о душе пока можешь, говорил сосед, какая-то большая шишки в РПЦ, уж если кому это и нужно, так тебе в первую очередь. Слушай, спрашивала любовница, неужели тебе совсем-совсем не страшно, ведь ты понимаешь, что без вариантов. Я тебя уважаю, говорил лучший враг, черт его знает, смог бы я так, если бы вот как ты, знал наверняка.
А он в ответ только молчал и улыбался.

- Ты ко мне? - негромко спросил он.
- Ну ты же знаешь, - так же тихо ответил Конь, - Внутрь пустишь или так и будешь в дверях держать?
- Проходи, - отошел он в сторону, - Только не шуми, жена спит.
- На кухню? - разулся Конь.
- Да, пойдем.
Он достал из морозильника початую бутылку "Посольской" и разлил по стаканам. Выпили молча, не чокаясь. Потом он выставил на стол порезаный сыр и сел сбоку, доброжелательно поглядывая на гостя. Конь неловко отводил глаза и делал вид, что поглощен закуской.
- Ну, - наконец сказал Конь, - Пора, наверное.
- Ага, - легко согласился он не переставая улыбаться, - Пожалуй.
Конь встал, но тут же сел обратно.
- Вот ты мне скажи, - спросил он, - Как ты так можешь?
- Как? - спросил он.
- Ну... так. Ты же знал. Практически с самого начала знал. Я уж молчу про то, что ты вообще в этой игре пешка, но другие хоть на что-то могут надеяться, а у тебя шансов вообще никогда не было. Но ты все-равно и женился и любовницу себе завел, дурищу эту, и на работе крутился, чуть начальником отдела не стал и даже хобби это себе завел, с деревяшками своими. Вот ты мне скажи, какой смысл был прикидываться, будто у тебя нормальная жизнь?
- У меня нормальная жизнь.
- Вот только не надо этого! "Сегодня меня, завтра тебя" Я-то свои дела, даст бог, закончить успею, а у тебя на столе кораблик стоит недостуганый. Ты еще когда корягу для него искал, уже знал, что не успеешь закончить, так нахрена тогда начинал, а?
- Ты ездил когда-нибудь на море?
- Ну, было дело.
- Помнишь это ощущение, когда сумки уже собраны и стоят в коридоре, свет-газ-воду три раза проверил, цветы полил, рыбок покормил и теперь сидишь одетый в кресле и щелкаешь каналы, потому что на самом деле ничерта делать не можешь, а можешь только ждать, когда же снизу загудит машина?
- Помню.
- И как оно тебе?
- Отвратительно.
- И ты меня спрашиваешь, чего я не прожил всю жизнь, сидя в кресле, щелкая каналы и ожидая тебя?
Конь хмыкнул, встал и вытянул из кармана нескладный длинноносый пистолет. В тот момент, когда раздался негромкий хлопок, во дворе кто-то нетерпеливо загудел.

58...Ke7
59.c5 белый король возвращается на g4
Конь берет пешку e5
Il Bastardo

(no subject)


- Эээ... А что, если... если я не прямо перед троллем в тот момент, когда он пытается меня ударить? - поинтересовался А. Е. Пессималь, загипнотизированный описанием и снова уронил меч.
- Что если он, например, сзади меня?
- Ну, боюсь, в этом случае, сэр, вам придется вернуться назад и начать все сначала.
- И как, эээ, это делается?
- Рождение, традиционно, первый шаг, - покачал головой Вилкинс.

"THUD!", T. Pratchett



- И давай останемся просто друзьями.
Телефон дал отбой и Игорь, не выпуская трубку из рук, невидящими глазами уставился в стену.
- Вот ведь, черт, - пробормотал он наконец, - Надо было белые, а не алые розы дарить.
Он повесил трубку, встал и потянулся. На самом деле в этот раз все прошло лучше, чем в предыдущий. Тот телефонный разговор закончился на "и не попадайся мне на глаза", что никак не назовешь большим успехом. Но считают не по-очкам, а по результату. Игорь снова сел к телефону и набрал знакомый номер.
- Привет, - сказал он, - Это я. Слушай, ты первую любовь проходил?
- Проходил, - сонным голосом буркнул собеседник. - Давно уже, на тринадцатом уровне.
- Хинты какие-нибудь помнишь? Или может у тебя солюшн есть?
- Какие там еще хинты? Прешь как танк, все само выходит. Примитивный квест.
- Погоди, погоди, а она у тебя счастливая была?
- Ха! Ну ты, брат, даешь! - оживилась та сторона, - Первая любовь всегда несчастная, мануал читать надо.
- Мануал пусть ламеры читают. Тут на форуме деды рассказывали, что если первая любовь счастливая и разрыв с твоей стороны, то потом, на шестнадцатом, к шансам на "первый раз" плюс двадцать идет.
- Ну не знаю, - с сомнением произнесла трубка. - Не слышал. Я вообще в деньги качаюсь.
- "В деньги", - передразнил Игорь, - Тоже мне, олигарх. Так значит нет солюшна? Ладно, тогда я еще раз сам попробую. Давай, пока.
Он положил трубку и отставил телефон в сторону. Потом бормоча себе под нос: "убил бы гадов, за такую систему сохранения" открыл окно, забрался на подоконник и шагнул с одиннадцатого этажа вниз.
Il Bastardo

"Ах, если бы сбылась моя мечта"

Но вот кто-то в авангарде закричал: "Измена!" и над головами, словно огонь в ветренную погоду по сухостою, понеслось: "Измена! Измена!" Ряды заволновались, закрутились и вот уже подгоняемая паникой заметалась по нижней палубе не отступающая армия, но беспорядочная, неуправляемая толпа.
"Отставить бежать с корабля!" - надрывался в крысиной суматохе старый битый крыс в чине интендант-полковника и бессильно хлопал в воздух его именной "маузер". - "Прекратить панику! Отставить!..." Толпа подмяла его и вот уже и следа не осталось среди мельтешащих лап, хвостов и перекошенных морд.

Летучий корабль набирал высоту.
Il Bastardo

Семен Казимирович

Один мужик... Впрочем, это пошло. Семен Казимирович Спиридонов не доверял жене. Все то ему казалось, что та гуляет. Доказательств сего у Семена Казимировича никаких не было, а посему становился он день ото дня все мрачнее и раздражительнее, потому как был интеллигентской породы и жену просто так, бездоказательно, колотить не считал возможным. Жена же, усугубляя и без того неудержимо растущую меланхолию Семена Казимировича, крайне беспокоилась об его душевном и телесном здоровиях и хлопотала вокруг неустанно, укрепляя того, тем самым, в самых черных и безрадостных предположениях. От растущей сложности семейного мироустройства, Семен Казимирович впал в подозрительность, часто оборачивался, быстро ворочал по сторонам глазами и поминутно бегал в уборную заглянуть за дверь. Дошло до того, что Семен Казимирович заподозрил в гульбищах собственных детей, будто бы они не попросту гоняют по двору в надежде порвать штаны на коленях или каких других интимных местах, дабы нанести, тем самым, семейному бюджету существенный урон, но вместо того завели себе на стороне другого отца и шастают теперь к нему лишь только отвернись. Штаны, неизменно остававшиеся целыми, эту теорию полностью подтверждали. Такое вероломство со стороны родных совсем подорвало здоровье Семена Казимировича и тот принялся целыми днями лежать на диване лицом к стене вместо того, чтобы ходить на службу или как иначе участвовать в жизни общества. На попреки жены он неизменно посылал ее к "своему хахалю", что сохранению мира в семье тоже не способствовало. В конце концов жена совсем собралась выгонять Семена Казимировича вон, но тот случайно обнаружил явление куда как более волнующее и вовсе не придал ее намерениям никакого значения - Семен Казимирович понял, что ему изменяют собственные ноги. Обнаружилось же это вот как.

В среду, пополудня, лежа на диване и размышляя о глубине падения человеческой вероломности, Семен Казимирович по привычке и чтобы не простаивали без дела глаза, разглядывал большие пальцы на ногах и вдруг осознал, что самый левый из них подозрительно черен. Учитывая, что в последнее время Семен Казимирович вставал исключительно к столу либо по нужде, это обстоятельство однозначно указывало на то, что пока Семен Казмирович мужественно старался противостоять ударам судьбы, ноги его предались постыдным актам вероломного предательства и взялись гулять на сторону. Ужаснувшись такому, Семен Казимирович принялся разглядывать их еще пристальнее и менее чем за два часа обнаружил массу других свидетельств измены, как-то: расщепленный ноготь, странной формы царапина, подозрительные потертости и, главное, неизвестно откуда взявшаяся грязь. Едва только Семен Казимирович решил подкараулить предателей, прикинувшись для этого на пол часика спящим, как вскрылись новые удручающие факты - руки, похоже, тоже были ему не верны. Не желая быть голословным, Семен Казимирович принялся пристально их изучать, дабы найти неоспоримые аргументы в грядущем и неизбежном выяснении с ними отношений, но тут вдруг это важное занятие было использовано его женой дабы обрушить на него град неубедительных попреков и мелочных придирок. Не желая мириться с таким вторжением в свою собственную частную жизнь, Семен Казимирович вступил с женой в жаркую полемику.

Избавившись от неверных жены и детей, для чего всего-то и пришлось, что оставить им квартиру и сбережения, что еще раз обнажает глубинную меркантильность человеческой природы, Семен Казимирович наконец получил возможность выяснять истину без того, чтобы его отвлекали по пустякам. Чем он и занялся, вопреки дурным предчувствиям, которые, к сожалению, не замедлили подтвердиться. То, что волосы оказались ему неверны не было для Семена Казимировича большой новостью, они и раньше, бывало, покидали его, при этом практически не скрываясь. То же касалось и зубов. Но вот измена бровей, носа (в этом чудилось нечто классическое и благородное, но что, Семен Казимирович никак не мог понять) и особенно нижней губы, было большим ударом. Тем более, что за органами физическими последовали и органы чувств. Измена чувства меры и чувства такта не стали большим разочарованием, равно как и обнаружившееся отсутствие чувства вкуса, но вот измена чувства равновесия приводила к досадным курьезам, а чувство справедливости, похоже, оставило не только его, но и всех окружающих собак, старушек и милиционеров, чему те, похоже, оказались только рады. Завершив день, таким образом, в отделении, Семен Казимирович наконец получил возможность перебрать ряд недавно свершившихся с ним событий затем, чтобы сформулировать тот самый единственный и крайне важный вопрос, который хоть раз в жизни должен задать себе каждый разумный и здравомыслящий человек. Чувствуя внутренний трепет, Семен Казимирович собрал волю в кулак и принялся за изучение самого святого, самого верного, наипоследнего из оплотов веры и бастионов надежды - Семен Казимирович принялся за изучение своего я.

Но к свой крайней досаде и недоумению, так и не смог его обнаружить.
Il Bastardo

Охота.

Катарину взяли под утро, сонной. Пока егеря зажимали ей рот, чтобы не раздразнить зверя раньше времени, охотники расходились по номерам. Тиль, лондонская штучка, едва став в позицию и еще даже не оценив хорошо ли будет стрелять, сразу принялся забивать по стволам серебро. Старик Гуго на соседнем номере прищурился насмешливо, но смолчал и лишь погладил царапаное ложе арбалета.

Увидев зверя Катарина закричала еще страшнее. Тиль вздрогнул, нервно повел шеей, вскинул и снова опустил ружье. Стрелять было рано. Гуго даже не пошевелился. Он, бывало, с одним кинжалом выходил на мантикору, и женскими стонами его было не пронять. Он бросил оценивающий взгляд на серебро копыт, длину гривы и размер рога. Судя по всему, охотникам повезло, на них вышел матерый самец. Тиль снова вскинул ружье и Гуго поморщился.

Тиль рассеяно потыкал кинжалом в ствол, попробовал было подцепить дробину, но лезвие лишь беспомощно скользнуло по коре и Тиль сунул его в ножны. Гуго хмыкнул и ободряюще хлопнул Тиля по плечу.
- Ничего, - сказал он неожиданно низким, густым басом, - Со всеми бывает. Смотри какого зато красавца взяли.
Тиль бросил расстроеный взгляд вниз, туда, где егеря торопливо разделывали единорога и вздохнул.
- Жаль приманка пропала, - кивнул он в сторону обвисшей на веревках Катарины
Гуго махнул рукой.
- Не бери в голову. На наш век девственниц хватит.
- Кстати, - просветлел лицом Тиль, - Давно хотел спросить. Почему он идет только на девственниц?
- Единорог-то? - Гуго достал кисет и принялся скручивать папиросу. - Ну это ясно почему. Он же ничего другого не жрет. Привередливая скотина.
Гуго закурил. Тиль последний раз посмотрел на егерей, сунул ружье подмышку и широкими шагами отправился к стоянке. Подходило время завтрака.
Il Bastardo

Метод Кадзисимы

I Носки.

Хуже всего носки. Их нельзя небрежно скинуть как рубашку. Они желают личного участия. Наклоняешься сначала к одному, потом к другому. Неловко балансируешь на одной ноге. Выглядишь глупо и знаешь, что выглядишь глупо. Впрочем, надевать их тоже не сахар.

Она стреляет когда Марсель затягивает галстук. "Когда я тебя увижу?", - спрашивает она. Марсель замирает. Обычный вопрос. Во всех смыслах. Она хочет знать, это естественно. Не упрек, не претензия. Марсель выпускает воздух и затягивает узел. "Я тебе позвоню", - отвечает он перед тем как закрыть дверь.

II Сигареты.

Пачка "ПэллМэлл" стоит двенадцать пятьдесят. По пачке в день - за год как раз получается на старенький "Пежо". А в высокосный и того больше. Марсель выкуривает полторы. Он смотрит как исчезает в вечернем тумане дым и злится. Как им это удается? Все прекрасно, ты знаешь, что все прошло как надо, ты был на высоте и вдруг "бабах!". Зудят ладони и во рту гадкий привкус. Но дело здесь, конечно, не в Флори. Марсель злится на то, что рано или поздно придется выбирать. Он ненавидит выбирать.

III Ритуалы.

"Как прошла встреча?", - спрашивает Марта. "Нормально", - отвечает Марсель не отрываясь от газеты.

Жизнь наполнена ритуалами. Марселю плевать, что пишут в газете, Марте плевать, как прошла встреча. Во всех смыслах. Марсель доходит до спортивной колонки. Интересно, а у Марты есть любовник? Наверное есть. Любовники это такой же ритуал, как спортивная колонка в "Вест Франс". Дело не в сексе, секс, ритуал ничем не отличающийся от других. Просто так принято. К определенному возрасту положено иметь машину определенной модели, квартиру в определенном районе, обставленную мебелью опредленной фирмы и любовника. Все так делают и гораздо проще быть как все, чем доказывать себе, что ты не неудачник. Психоаналитики так дороги.

IV Звонок.

Флори звонит на работу. Просто, чтобы узнать как дела. Говорит, что соскучалась.

Некоторые вещи неизменны. В классе тебя поднимает учитель, а ты не знаешь что отвечать. Он тебе подсказывает, дает наводящие вопросы. А ты смотришь в окно, киваешь и мечтаешь о том, чтобы все побыстрее закончилось.

Да, - говорит Марсель. Да. Да. Конечно. Не сегодня. Да. Я тебя тоже. Пока.

V Фото.

Когда Марсель заходит в комнату, Марта держит в руках фотографию. У Марселя внутри все обрывается. Он знает это фото. На нем они с Флори. Тогда все еще только начиналось.

Такое ощущение, будто тонешь. Воздуха уже не осталось, сил бороться нет и появляется ленивая мысль, стоит ли. Внутри гул и носятся в пустоте какие то бессвязные обрывки - "три в тринадцатой, пятно похожее на сплющеную Африку, в фотографии используется серебро". Вялость, невыносимая вялость и ничего не хочется говорить. Хочется лечь и молчать и при мысли о том, что сейчас придется врать, выкручиваться, что-то выдумывать начинает тошнить и болит голова.

Марта расслабляет пальцы и фотография падает обратно в ящик стола. "Четверг", - говорит Марта проходя мимо. - "Каждый четверг. И будь добр, если будешь возвращаться раньше, сначала позвони."

VI Happy End.

"У тебя здесь прекрасный вид на Тюильри", - говорит Марсель. Флори смеется и не выпуская пакетов падает на кровать. Если задавить это сосущее чувство в животе, то все замечательно. Все решилось, новый ритуал написан и даже ничего не пришлось выбирать. Марта довольна, Флори счастлива, так что пусть этот маленький червячок проваливает туда, откуда он там взялся.

"Что ты там застрял?" - спрашивает Флори, - "Иди сюда. Что-то интересное?"
"Чушь, - отвечает Марсель выключая радио, - Говорят, что над Землей зависла оранжевая летающая тарелка."
Il Bastardo

просто текст

Однажды снова понимаешь, что ты не красив. И не умен. И не богат. И не талантлив. И никогда уже не станешь. Однажды снова понимаешь, что никакой ты не особенный, а такой же, как и все остальные. Понимание это сродни принятию идеи смерти, что отделяет детство от недетства, такая же жирная меловая полоса между "еще не жизнь" и "уже не жизнь", занимающее место самой жизни.
Однажды снова понимаешь, что этой самой жизни тебе никогда и не полагалось и нужно выбирать, будешь ты дальше жить "еще не жизнь" или уже пора остепениться и зажить "уже не жизнь". Потом, правда, так ничего и не выбрав, снова обо все забываешь. До следующего раза. К чертям! Лучше я расскажу об адском всаднике.

Адский всадник такой же как я: не красив, не умен, не богат и не талантлив. Адский всадник так дорожил своей свободой, что теперь никому не нужен. У адского всадника дырявые носки, вечно забитая мойка и привычка сразу по приходу домой включать телевизор. У адского всадника нет машины, он предпочитает общественный транспорт. У адского всадника вечно отстраненный вид.
Потому что там, по ту сторону себя, он давно сделал свой выбор, продал и раздал все, что имел, купил скоростной байк и теперь несется по жирной меловой полосе от горизонта к горизонту, оставляя позади все то, что я привык называть жизнью.
Однажды я столкнулся с ним в дверях, я заходил, он входил. Я обернулся, взглянул, и вот байк белый и на нем всадник, чье имя "я" и ад следовал за ним и дана ему власть быть мной, тем, кто не способен стать по ту сторону себя и мчаться по небу, от горизонта к горизонту, оставляя позади все то, что привык называть своей жизнью.
  • Current Music
    Radiohead -Creep
Il Bastardo

(no subject)

- Фауст, мальчик мой, ты снова смотришь в эту штуку?
- Мне скучно, бес.
- А ты чего желал? Что перемотка, как там? "френдов ленты", тебя развеселит?
- Смешная шутка. Чем эта трата времени дурней любой другой?
- Да всем! От жизни надо получать все что дает она. Урвать побольше - вот закон природы. А что мы видим здесь? Слова, слова, слова. Не ощущенья, чувства, мысли, но лишь обман, тень, отблеск, описанье. Когда подкидывал я злые семена умения писать, не думал, что восходы будут столь удачны. Вот ты, нелепый, здесь сидишь и в закорючках, которыми другие тщатся биенье жизни передать, надеешься найти биение своей. Какая глупость! Давай, пиши в журнал - "Fastidium est quies", туши компьютер и пойдем со мною. Я покажу тебе, что есть такое жизнь. Азарт и гнев и радость и печаль и ненависть...
- Фу, даже слушать скучно.
- Что и любовь? Да, кстати, о любви. Давно ты видел Гретхен?
- Кому, по твоему, я пишу комменты?
- "Комменты"? Так нынче вы зовете флирт? И что, "комменты" будоражат кровь? Заменит смайлик взгляд лукавый? Многоточье - вздох? Опечатка - те оговорки милые, что будто бы случайно желанья тайного приоткрывают край и заставляют глаза сверкать и голову кружиться? Ты, вижу, вновь зеваешь. Мой Фауст, ты обмельчал. Ты стал из тех людишек, для которых любовь синоним секса. Ну а секс, известно, есть тот предмет, о коем все торопятся болтать, но не торопятся заняться. Не удивительно, что чтенье ленты тебе приятней...
- Довольно бес, ты мне осточертел! Проваливай!
- В отличие от тебя, мой милый друг, я тратить время попусту не склонен. Дай мне задачу.
- Что там последний вирус, которым мы глупцов считали, отшумел?
- Уже с неделю.
- Ну так напиши им новый.
- Сейчас.
Il Bastardo

(no subject)

Жизнь любит развлекаться, теория вероятности ей скучна.
В живых осталось трое: Ром, его жена и её любовник. Ром знал. Их брак выгорел давно, его удерживали лишь привычка и страх перемен. Марго не особо скрывалась, ей было все равно. Рому с другой стороны... Но это не имело значения.
На точку они выскочили внезапно. Те, кто держал здесь оборону были убиты, победившие торопились. Пулемет, два короба лент. Ром сказал, что кто-то должен остаться, задержать идущих следом. Иначе шансов нет. Сергей глянул с безразличием, Марго с брезгливым подозрением. Ром достал три спички.
Первой тянула Марго, глянула, вяло разжала пальцы. Когда Сергей тоже вытянул длинную в его глазах что-то мелькнуло. Но он промолчал.
Ром глядел им вслед. Сергей придержал Марго за талию, помогая прелезть завал. Потом бросил долгий взгляд через плечо. Марго не оглянулась ни разу.
Ром полез в карман, хотелось курить. Какой-то мусор, нитки, последняя спичка, Ром отбросил её в сторону, мятая пачка. Последняя сигарета. Закуривая скользнул взглядом и поморщился, спички сложились в равносторонний треугольник. Ром не любил символы.
Он курил и думал, что Сергей позаботится о Марго. Той будет нужен человек, который ей не безразличен. Хотя бы на первое время. Прощальный подарок. Ром прищурился, оценивая директрису стрельбы. Потом глубоко затянулся в последний раз.