Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Il Bastardo

Нормальные злодеи всегда идут в обход

Бормору



Темная фигура легко перемахнула балкон и замерла перед окном. На окне была решетка. Фигура на секунду задумалась, потом наклонилась и замерла. Со стороны казалось, что она просто пристально вглядывается в препятствие, но через пару секунд металл начал наливаться малиновым, а еще через минуту все было кончено. Фигура аккуратно выдернула кусок оплавленного по краям железа и нырнула в образовавшееся отверстие. Но не успел непрошенный гость сделать и нескольких шагов в темной комнате, как заорала сирена, зажегся свет и откуда-то сверху, с грохотом и лязгом, на него рухнула стальная клетка.

- Попался? - выглянул из соседней комнаты Профессор. В одной руке у него был стакан с чем-то горячим, в другой бутерброд с вареньем, - Ты погоди немного, я сейчас доем и приду.
Пойманный невозмутимо снял черную маску, пригладил волосы и принял независимый вид. Через пару минут Профессор, отряхивая руки, действительно вернулся к гостю.
- Очень мило, - пропел он, - Очень мило. С кем имею честь?
- Герой, - спокойно представился пойманный, - Главный Герой.
- Тоже мне, агент 007, - захихикал Профессор, - Рожей ты, дружок, не вышел в Джеймсы Бонды. Ну да ладно. Мне, полагаю, представляться не надо? Сумасшедший Профессор. Тот самый. Если бы мы говорили на английском, следовало бы добавить артикль зе. Но мы, как уже было сказано, не чопорные британцы, хе-хе, так что обойдемся по-простому, без артиклей.
Герой, игнорируя болтовню Профессора, внимательно изучал клетку.
- Что ты, что ты! - замахал руками Профессор, - И не смотри даже, легированная сталь с нитями корунда, что я, не знаю, с кем дело имею? Вот, к примеру, ты знаешь, отчего попался?
Герой задумался.
- Инфракрасная ловушка? - полуутвердительно спросил он, - У меня, после использования лазера из глаз, зрение секунд на двадцать в инфракрасном диапазоне ухудшается.
- Вот именно! - хлопнул в ладоши Профессор, - Именно! Но не на двадцать, а на двадцать две. А знаешь, откуда мне это известно?
- Ну понятно, - пожал плечами Герой, - Вы же Профессор.
- Глупости, - поморщился хозяин, - Это все равно, что объяснять отчего Киану Ривз никудышный актер тем, что он Киану Ривз. На самом деле все проще. Я твой отец.
- Па-апа, - негромко, с завываниями пропел герой и поводил шеей из стороны в сторону.
- Не надо паясничать, - снова поморщился Профессор, - Не биологический, конечно. Формально говоря. Хотя... В общем, я тебя создал. Вывел. Слепил твое ДНК молекулу за молекулой. А ты думал откуда твои фантастические способности? С планеты Вулкан?
- Ну предположим, - выпятил челюсть Герой, - А зачем? Что, какой-то кодекс чести злодеев заставляет создать себе на голову Непобедимого Соперника?
- Ну конечно, непобедимого, - захихикал Профессор и поводил пальцем по прутьям клетки, - Какой ты мне соперник? Нет, конечно. Твое предназначение было совсем в ином.
Герой вежливо поднял правую бровь. Профессор подтянул стул, уселся на него сверху, достал из кармана стопку фотографий и кинул их Герою.
- Узнаешь? - спросил он.
Герой небрежно пролистал фотографии.
- Узнаю, - кивнул он, - Крупнейшие преступники современности, отменные негодяи. Все ваши порождения.
- Как и ты, - кивнул Профессор.
- Я с ними всеми покончил.
- Так им и надо, неудачникам. Ошибки эксперимента.
- И в этом, по вашему, мое предназначение? - удивился Герой, - Прибраться после ваших неудачных опытов?
- Ну не совсем, - вздохнул Профессор, - Это скорее что-то вроде приятного побочного эффекта. По настоящему ты должен был послужить выполнению моей мечты.
- Получению мирового господства? - уточнил Герой.
- Какое мировое господство, - удивился Профессор, - О чем ты говоришь? Мировое господство я получил в пятом классе, это был мой школьный проект. Крайне скучная оказалась штука, я вернул все назад дня через три. Нет, моя настоящая мечта, моя цель, это объединение человечества.
- Э? - глубокомысленно заметил Герой.
- Ну сейчас человечество разобщено, - пояснил Профессор, иллюстрируя свои слова преувеличенной жестикуляцией, - А я хочу его объединить. Не знаю, как тебе еще проще объяснить.
- Да нет, - отмахнулся Герой, - Я имею ввиду, я-то здесь при чем?!
- А, - протянул Профессор и достал из кармана серебряный портсигар, - В том-то и дело. Зачем, по-твоему, я создал все это, - он кивнул на фотографии, - Отребье?
- Из любви ко злу? - подсказал Герой.
- Что ж вы все у меня такие дебилы получились? - с неудовольствием глянул на него Профессор, - Один ядерное оружие арабам поставляет, чтобы эти дикари, которые сложнее верблюда в жизни ничего не видели, себя поперевзрывали к чертовой матери. Другой, вот, Петросяном прикидывается.
Он закурил и выпустил дым в лицо Герою.
- Никакой абстрактной любви не бывает, - снисходительно объяснил он, - Ни к добру, ни ко злу. Любовь крайне конкретная штука и требует, настоятельно требует, заметь, субъекта. Впрочем, мы отклонились от темы. По моей идее, человечество, оказавшееся перед лицом таких ужасных преступников, несомненно должно было объединить свои силы, чтобы с ними покончить. Но я был наивен. Человечеству оказалось куда проще выдумать детские травмы, толерантность, либеральные ценности, сосуществование точек зрения, равноценные идеалы и прочую демагогическую чушь, которой можно оправдать любого мерзавца, чем объединиться и покончить с ним. Тогда я создал тебя.
- Меня.
- Ну да, тебя. Во-первых, ты должен был прикончить этих любителей, их эскапады, признаться, начинали действовать мне на нервы. Во-вторых, дать человечеству пример решительных и твердых действий. В-третьих... Видишь ли, когда я тебя создавал, я вложил одной из первичных мотиваций гигантскую потребность учить и наставлять. Я подумал, что если уж человечество не пожелало объединиться против преступников, то против занудного супергероя с манией к поучительству оно точно должно выступить единым фронтом. Но тут ты спутал все мои планы -- ты не пожелал никого поучать! А также наставлять, советывать, обучать, направлять... Ни-че-го. Пришел, победил, ушел. Вот, кстати, ты сам не знаешь, почему так?
- Знаю, - застенчиво признался Герой, - Вы в курсе, кем я работаю, когда не супергеройствую?
- Признаться... - извиняющеся развел руками Профессор.
- Учителем в школе. Пятый-шестой-седьмой классы. Очень утомительное в плане поучительства занятие, на человечество сил, извините, никак не остается.
- Тьфу, ты! - Профессор затушил окурок и сунул его обратно в портсигар, - Просчитался. Ну да ничего, ерунда. Ты ведь мне больше не нужен. Вот, смотри.
Он развернулся на стуле, достал из кармана штанов крохотный пульт управления с единственной кнопкой и ткнул в нее. Противоположная стена разъехалась и за ней оказался плоский экран огромного телевизора. На нем шло что-то похожее на кадры их фантастического фильма об очередном вторжении инопланетян. Клыкастые разукрашенные гиганты с развитой мускулатурой и низкими надбровными валиками потрясали сложновывернутыми автоматами и выкрикивали рычащие лозунги.
- Всё настоящее, - предвосхищая вопросы поднял руку Профессор, - Мрршаны, красавцы. Агрессивные, грубые, невыдержанные -- идеальные воины, для войны с землянами, никаких шансов на победу. Их технология чуть-чуть обгоняют земную, но как раз настолько, чтобы общая промышленность человечества смогла ее догнать. Это тоже сыграет на руку объединению и даже покруче, чем основная угроза. Я, как ты понимаешь, готовлю вторжение.
- Но зачем?!
- Я думал ты понял, - разочарованно повернулся Профессор, - Перед лицом внешнего врага, да еще другой расы, человечество всенепременно объединится. Особенно, если ты не будешь ему мешать своими сверхестественными фокусами. Так что извини, пока посидишь у меня.
- Нет! - перебил герой, - Я имею ввиду, зачем это вообще вам нужно?! Чтобы человечество объединилось?
- Нет, ты, все-таки, дурак, - улыбнулся Профессор, - Человечество, объединившееся в войне, закалившееся в совместном противостоянии внешнему врагу, гордое осознанием того факта, что ему под силу разорвать любого и только и ждущее, чтобы ему этого любого показали. Да я с таким человечеством!.. Да я!... Ух!!!
  • Current Music
    BUMP OF CHICKEN - [Namida no Furusato #01] Namida no Furusat
Il Bastardo

Салочки. Салочки я люблю.

- Что ж, - меланхолично сказал учитель, - Раз так, то найди самого быстрого в Багдаде коня и скачи в Самарканд, скачи так быстро, как хватит сил. Я займу тебе денег.
- Нет, - тихо, но решительно отказался ученик.
- Нет?! - удивился учитель.
- Нет. В руке Смерти, что погрозила мне сегодня на базаре, я вижу руку судьбы, а перечить судьбе — грешно. Я не побегу ее, я буду ждать здесь, в Багдаде.

Спустя четыре недели, мрачная как она сама Смерть бродила по улицам Самарканда и пытливо вглядывалась в лица случайных прохожих.
Il Bastardo

Квота

Семен Григорьевич Коврига поглупел. Это было совершенно очевидно: несложные преобразования конвекционных потоков, которые он сам, лично вывел неделю назад, теперь представлялись ему китайской грамотой. Он досадливо крякнул, попробовал повторить вычисления с самого начала и сбился уже на третьем радикале. Да, Семен Григорьевич поглупел. Он посидел задумчиво над раскиданными по столу черновиками, потом выключил лампу и стал собираться. Пальто, шарф, шляпа --- он оглянулся в дверях, внимательно осмотрел кабинет, потушил свет и запер и опечатал дверь. Потом вышел на улицу, попрощался с охранником, неторопливо подошел к краю тротуара, огляделся по сторонам и шагнул на дорогу. Раздался скрип тормозов, глухой удар и Семен Григорьевич умер.

Леонардо де Винчи изобрел множество любопытных вещей. Среди них были танк, вертолет, средство от бессонницы и двенадцать солитеров. Одиннадцать из них были известны на земле, а в двенадцатый, "Врата Петра", невероятно сложный и прихотливый, играли только на небесах, ибо именно там он и был выдуман. "Врата Петра" сходились лишь при очень редких и сложновыполнимых условиях, поэтому неудивительно, что секретарша Самого, у которой до закрытия верхней арки оставалось каких-то тридцать-сорок карт, не успела вовремя отреагировать, когда Семен Григорьевич ворвался в приемную. "Я к Нему", - буркнул Семен Григорьевич на ходу и скрылся за высокой дубовой дверью. Секретарша замерла с картой в руке и растерянно затрепетала крылышками. С одной стороны, наглеца следовало немедленно выставить вон, а с другой, вред уже был причинен, а Луна вот-вот выйдет из фазы. Она прислушалась к голосам за дверью. Вроде бы криков, грома и бушующих волн слышно не было, значит ситуация под контролем. Она махнула на вторжение рукой и аккуратно положила карту на открывшееся место.

Сам не слишком обрадовался, когда Семен Григорьевич ворвался к нему в кабинет.
- Что, - недовольно буркнул Он и бросил лупу на крупномасштабную карту Индии на столе, - Опять пожаловал?
- Опять, - кивнул Семен Григорьевич и без приглашения уселся в кресло напротив, - Вы снова меня урезали? Что за безобразие, мы же договаривались.
- Договаривались, - безразлично подтвердил Сам, - Но ситуация изменилась, сам понимаешь.
- Нет, - раздраженно бросил Семен Григорьевич, - Не понимаю. Почему именно меня?!
- А кого?! - с готовностью вспылил в ответ Сам, - Ты думаешь у меня здесь склады ума, что ли? Или гениев на Земле батальон? Что вы с яблоком получили, тем и пользуетесь, а размножаетесь вон, - Сам махнул на карту, - Как кролики. Вот и приходится скрести по сусекам.
На "сусеки" Семен Григорьевич поморщился, но комментировать не стал.
- Но отчего, - утомленно, словно продолжая старый спор, спросил он, - Отчего бы не дать нам еще одно яблоко? А?
- Ну я же тебе уже объяснял, - в тон ему ответил ему Сам, - Райским же языком было сказано: "И будете как боги". Понял? Как боги! Вот вы все и как Я один, понимаешь? А если я вам еще одно яблоко дам, то вас будет как два Меня на Меня одного, куда это годится?
- Ну так и Сам съешь!
- А ты действительно поглупел, - печально вздохнул Сам, - Ты бы еще про камень спросил, который Мне поднимать положено. Нет, никаких дополнительных яблок в ход пускать не будем, обойдемся тем, что есть.
- У меня, - значительно произнес Семен Григорьевич, - Тема встала.
- Тема у него встала, - буркнул Сам, - Ну так выкручивайся как-нибудь, Я же кручусь. Аспирантов там себе в помощь набери, какие посообразительней.
- Где я Тебе возьму сообразительных аспирантов, - удивился Семен Григорьевич, - Когда Ты, вон, все время ум туда-сюда гоняешь. Если бы Ты хотя бы раздавал по справедливости: каждому этносу одинаковое количество, то я бы еще понял среди кого искать надо. А так это пальцем в небо.
- Каждому этносу одинаково, это не по-справедливости, - устало возразил Сам, - Это по-ровну. А я раздаю с учетом текущей ситуации.
- Ну так вот ситуация...
- Ладно, ладно, все. Иди. Верну я тебе твою квоту.
Сергей Григорьевич внимательно посмотрел на Самого и тот закатил глаза к потолку.
- Сказал верну, значит верну, - раздраженно фыркнул он, - И перестань сюда шастать! Пользуешься тем, что тема твоя нам позарез нужна. Еще раз убьешься, не стану воскрешать!
Семен Григорьевич довольно хмыкнул, кивнул на прощание и вышел из кабинета.

Он очнулся вечером, во травматологическом отделении второй городской больницы. Болела грудь и голова. Семен Григорьевич вздохнул, решил в уме на пробу парочку дифференциальных уравнений и убедился, что все было не зря, Он не обманул. Семен Григорьевич сел на кровати, довольно потер руки и принялся искать тапочки. Следовало побыстрее отсюда выписываться, время не ждало. По прошлым разам он отлично знал, где кабинет главврача. По прошлым же разам он также знал, что ставить в известность о своем выздоровлении никого больше не надо; ни теперь, ни тогда никто не интересовался состоянием Семена Григорьевича. В квоту по любви он не попадал с самого начала.
Il Bastardo

Четвертая версия предательства Иуды.

Тринадцать человек спало в этот вечер у угасающего костра. Тринадцать... хотя нет, только одиннадцать. Двое, что лежали с краю, тихонько, так, чтобы не разбудить остальных, шептались меж собой.

- Ну? - настойчиво повторил Иуда, - Ты со мной?
- Ты с ума сошел, - горько прошептал Фома, - Ты вообще соображаешь, на что меня подбиваешь?!
- Я то еще как соображаю, - усмехнулся Иуда, - А вот ты, смотрю, так и не понял.
- Ты погубишь свою душу! - горячо зашептал Фома, - Обречешь ее на муки вечные!
- Фома, - так же горячо зашептал в ответ Иуда, - Да пойми ты, вечность -- она только здесь! Вечное блаженство и вечные муки не прекращаются никогда и потому не вечны, но лишь неизменны. Настоящую вечность могут подарить только люди!
- Посмотри на него, - Иуда показал глазами на Учителя, - Он вечен! Но не потому, что Сын Божий, а потому, что люди всегда будут о Нем помнить, всегда будут хранить Его образ в сердце своем. А теперь посмотри вон, хотя бы на Варфоломея. Кто его вспомнит через два поколения иначе, нежели еще одного из толпы рядом с Учителем? Да никто! Если ему повезет, его именем что-нибудь учудят этакое, храм там назовут или резню устроят, а не повезет, так он и останется безликой маской, просто еще одним "апостолом".
- Зато погляди на Петра, - продолжил Иуда, нетерпеливо отметая попытки Фомы перебить его, - Петр фигура, Петр умница. И к Учителю ближе всего трется и подыграть Ему никогда не мешкает. Да бьюсь об заклад, он еще выдумает что-нибудь этакое, что уж его имя точно запомнят в веках! Или, вон, Иоанн. Иоанн мудр и хитер. Ты думаешь он для себя там все время что-то в пергамент царапает? Думаешь, он хочет через писанину эту войти в Царствие Небесное? Ха! Ты мне поверь, Фома, Иоанн уж наверное через записочки эти свои войдет, но не в Царствие Небесное, а в саму вечность! А нам, остальным, что остается? Возлюбленный ученик может быть только один, летописцев... ну, трое, четверо, максимум, кто писать складно может. А мы? Ни ты, ни я писать не умеем, притчи не слагаем, чудес не творим. Мы с тобой никто -- толпа, массовка, "прочие". Но если мы сделаем то, что я придумал, то наверняка войдем в вечность. Ну?
- Ты сошел с ума, - повторил дрожащий от его горячности Фома, - Я тебе не помошник, так и знай. Выдавать тебя, конечно, я не стану, но умоляю, одумайся!
- Выдавать не станешь? - хмыкнул Иуда, - А зря. Тоже шанс, между прочим. Ладно, оставим. Нет, так нет. Запомни только одно: в жизни нужно глядеть в оба и не упускать свой шанс. Если тебе вдруг выпадет случай проявить себя хоть в чем-то, на секунду стать не как все, то хватайся за этот шанс сразу. Как увидишь слабину в жизненной рутине, дыру в повседневности, не сомневайся и не раздумывай, а сразу суй туда палец. Понял? Такой вот тебе мой совет.

Иуда зевнул, перевернулся на другой бок и через некоторое время захрапел. Фома же еще долго лежал на спине и задумчиво глядел в звездное небо.
Il Bastardo

(no subject)

- Двенадцать по-вертикали. Проводник.
- Какой проводник?
- Больше ничего не написано. Проводник и все.
- Хм. Медь?
- Не, не подходит, шесть букв.
- Ну железо.
- Не лезет, вторая "О".
- Ох, парни, вы не в ту палестину думаете. Это ж они про Мойшу.
- Мо-и-сей. Подходит. Учитель, не надо подсказывать, а то неинтересно. Теперь семь по-горизонтали. Истиное имя Б-га. Четыре буквы.
Иисус захихикал.
Il Bastardo

(no subject)

В наступившей тишине было слышно, как трещат свечи. Про такие моменты говорят "ангел пролетел" и те, кто сидел за столом, благоговейно не смели нарушить молчание. Стоящему напротив, с другой стороны, просто нечего было сказать. Наконец Великий Инквизитор прочистил горло.
- Итак, допрошаемый, - напевно произнес он с теми своими интонациями, что заставляли прихожанок терять голову в бытность его сельским священником, а теперь так нравились Папе, - Раскаиваетесь ли вы в своей ереси?
Допрошаемый с легкой усмешкой поднял скованные руки с изломанными пытками пальцами.
- Разумеется, - хрипло произнес он.
Инквизитор вздохнул.
- Послушайте, Галлилео, - доверительно наклонился он вперед, - Я понимаю, что вы не в восторге от наших методов, но поймите и вы нас. Мы глубоко ценим и уважаем вас как ученого и нам больно видеть, как вы сами подрываете свой авторитет, выступая с такими нелепыми теориями. "Земля вращается", ну что за бред?! Это ведь противоречит обычному повседневному опыту, нельзя же так, в самом деле.
- Это иллюзия, как вы не поймете? Мы находимся на Земле и нам кажется, что...
- Да, да, да. Я уже это слышал. Весьма оригинально. Новизна, смелость, модная нынче парадоксальность - не удивительно, что дамы высшего света были в восторге. Но друг мой, вы не можете так просто потокать прихотям публики, это вас унижает. Ведите игры ума в тех областях, где лишь избранные могут оценить их. Это ваше построение о одновременности падения камня и пера, к примеру, было просто очаровательно. Мы, люди образованные, поверьте, получили от него огромное удовольствие. Хоть кто-нибудь тогда сказал вам хоть слово поперек? Нет. А почему? Потому что кесарю кесарево. А теперь вы так откровенно заигрываете с толпой. Стыдно.
- Но это же истина!
- Истина... - откинулся на высокую резную спинку кресла Великий Инквизитор, - Что есть истина? Вас, друг мой, губит отсутствие академического образования. Вы гениальный самоучка, разумеется, но методу ничто не заменит. Если бы вы были знакомы с таким принципом как бритва брата Оккама, то мы бы с вами сейчас не теряли время, предаваясь этой никчемной беседе. Поверьте моему слову, не следует усложнять вещи без нужды, природа этого не терпит.
- И все-таки, - фанатично прошептал Галилей, - Она вертится...
Il Bastardo

(no subject)

- Матвей, - позвал учитель, - А ну поди сюда.
- А чё я сделал-то? - вскинулся Матвей, но увидел в руках у учителя тетрадь и посветлел лицом - А! Так вот где она. А я уж ищу, ищу.
- Что это такое? - строго спросил учитель.
- Это? - удивился Матвей, - Это я книжку я пишу.
- Книжку? - поджал губы учитель и перелистнул несколько страниц, - "Выхватил меч и отрубил солдату ухо." Это по-твоему что?
- По моему очень живенькая сцена, - осторожно ответил Матвей, - А что?
- Ты же это пишешь о своем товарище! Нет, я понимаю, Петр иногда бывает несдержан, но приписывать ему этакую кровожадность...
- Да ладно, - махнул рукой Матвей, - Он не в обиде. А, Петр?
Матвей повернулся к здоровяку Петру. Тот на секунду оторвался от обтачивания деревяшки и показал Матвею кулак.
- Вот видите, учитель, - повернулся обратно Матвей, - Все в порядке.
- Ну хорошо, а Иу? Зачем ты пишешь такие гадости о товарище?
- Товарищ пусть долг вовремя отдает, - буркнул Матвей, - И к тому же в истории должен быть отрицательный герой. Да вы не волнуйтесь, он в конце обязательно раскается и все деньги вернет.
- А Магда? Я правильно понял, что Магда в этой твоей "книжке"?...
- Магда красивая, - мечтательно вздохнул Матвей.
Учитель смущенно откашлялся и перелистнул еще несколько страниц.
- Ну хорошо, а дальше? Это же вообще ни в какие ворота не лезет. Что это за жестокая и бессмысленная сказка, да еще с такой неправдоподобной концовкой? Я же совсем не этому вас учу. Если ты так хочешь заниматься писательством, то почему нельзя просто конспектировать мои лекции, без всей этой.... небывальщины?
- Вы, учитель, - снисходительно улыбнулся Матвей, - Конечно замечательный наставник, но ни капельки не разбираетесь в беллетристике. Неужели вы думаете, что кто-то будет читать конспект этих ваших лекций?
- Нет, нет, - протестующе вскинул он руки увидев, что учитель собирается возразить, - Я не спорю, это прекрасные истории... кхм... с моралью, но сборник нравоучительных притч... как бы это сказать... вряд ли будет пользоваться популярностью. Читателю подавай секс, насилие, экшн, ужасы. Ему нужен сюжет, интрига. Голые поучения, не приправленные перцем скандальности или великих откровений, ему скучны.
- А вот это, по-твоему? - учитель с сомнением потряс тетрадью, - То, что нужно читателю?
- Я считаю, - мечтательно улыбнулся Матвей, - Что у этой повести большое будущее.
  • Current Music
    HYDE - Lucy in the Sky with Diamonds
Il Bastardo

(no subject)

Скоро полночь. С последним ударом часов выйдут из углов тени. Неспящие братья, Паутинка, Длинный Хем... Хельга знает их всех. Она сидит в центре кровати закутавшись в одеяло и смотрит в темноту. Если сидеть неподвижно, то тени тебя не увидят. Они будут скользить по комнате, трогать дневные вещи своими длинными пальцами и те станут превращаться во что-то еще. Вот лампа на столе машет крыльями и показывает тонкие белые зубы. Вот бесформенным зверем встает на мягкие лапы брошенное на стул платье. Вот провода с тихим шипением извиваются на полу. Хельга не двигаясь сидит на кровати и не мигая глядит в темноту.

- Глупышка, - говорит Ян, - Никакого Длинного Хема нет.
Ян очень умный, он прочел все книги в отцовской библиотеке и теперь знает все на свете.
- Это просто ветер на улице раскачивает фонарь, - говорит он, - И не бросай платье на стул как попало. Конечно тебе будет видиться черт знает что.
Ян не видит теней.

Становится холодно. По утрам иней покрывает деревья, а Хельга выбегает во двор посмотреть на серебрянную траву. Паутинка сказала Медленной Мыши, что это треснуло небо и скоро из него посыплется время. Когда оно выпадет всё, небо умрет и земля остановится. Но если поймать первую снежинку, сказала Паутинка, то можно загадывать любое желание, оно исполнится.

- Какой холодный ноябрь, - ворчит Ян, - Представляю, что будет на Новый Год.
- Что? - шепотом спрашивает Хельга.
- Наверное елка, - поразмыслив отвечает Ян.
- А потом?
- Потом каникулы.
- А потом?
- Снова учеба. Весна. Лето. Жизнь.
- А что такое жизнь? - спрашивает Хельга.
Ян пожимает плечами. Жизнь она и есть жизнь.

Хельга закинув голову смотрит на небо. Оно медленно бредет там, наверху и в его белом брюхе змеится тонкая черная трещина. Хельга ждет. Мир вокруг становится все медленнее, засыпают деревья и хрустит замерзая воздух. Хельга встает на цыпочки и поднимает вверх руки. Ближе. Ближе. Вот! Хельга подносит ладонь к губам и тихо шепчет желание.

- Что это? - спрашивает Ян и осторожно касается снега.
Хельга улыбается и молчит.

* * *

Это, впрочем, все ерунда. Так, злые сказочки. Писать их особого таланта не надо, знай, подбирай имена персонажам, чтобы с христианскими героями было созвучно, да суй их в сатирические сюжетцы из бытовой практики и вся недолга. Всё одно выйдет всё одинаково - жалкое подражание Бормору и Полумраку. Каталогизаторы.
Il Bastardo

Формула

- Женщин трудно понять, - сказал профессор и обвел аудиторию взглядом поверх очков.
Аудитория, завороженная свежестью и силой высказанной леммы, застыла в предвкушении доказательства.
- В одна тысяча семьдесят пятом году, - не замедлил профессор, - С моим другом Игнатом Степановичем Разумовским, который известен вам как автор учебника по теории функции комплексной переменной, приключилась занятная история - он влюбился. Многие из вас скажут, что ничего занятного в этой истории нет и она не раз уже приключалась и с другими, куда как более примечательными людьми. Но не стоит торопиться. Игнат Степанович влюбился не в женщину. Не в девушку, не в мужчину и не в Родину. Игнат Степанович влюбился в формулу.
Collapse )
Il Bastardo

Утрыбр

Какая рыба в океане
Храпит и сопит громче всех
Какая рыба в океане
Храпит и сопит громче всех
Я хочу спать, я хочу спать,
Я так хочу спать.
А эта сволочь в океане
Храпит и сопит громче всех.

* * *

Ах куда подевался Кондратий
Еще недавно он спал рядом с нами
В ночном колпаке и в мятой пижаме
И под одеялом на вате

* * *

Начинается новый день
Это очень печальный факт
И вставать не то чтобы лень
Невозможно просто никак
На работу пора
Кто придумал? Убил бы козла
Не такая уж ерунда
Каждый день вставать в семь утра.

Я не люблю когда звенит
Но будильник стоит далеко
Я пытался зарыться в постель
Это было совсем нелегко
И я не знаю каков процент
Я вообще по утрам дурак
Но если верить глазам и рукам
Встать невозможно никак


* * *

С причала рыбачил апостол Андрей
А учитель спал на воде
И Андрей доставал из воды пескарей
А учитель спал на воде
И Андрей закричал, вот такая свинья
И спящий открыл правый глаз
И заметил сквозь дрему:
Мой милый Андрей, я тебя придушу, бля, сейчас.

* * *

Я проснулся днем, одетым, в кресле
И сразу подумал: Ну право, зачем?
Я лучше б спал да и спал, интересно нафиг
Завела ты будильник, моя сладкая Эн?

* * *

Раз за разом, каждый раз по утрам
Времена, что отпущены в сон
Даже в праздник, даже в беде
Вставать приходится под маты и стон

По ошибке? Конечно нет
...

* * *

Я оттягивал пробужденье как мог
Не хотел просыпаться, да ну его в пень
Я так крепко подушку обнял
Но будильник заорал ровно в семь

Это было в обычный, кошмарный день
Когда на работу вставать
Когда отдал бы все
За то, чтобы вернуться в кровать.
Когда, пробужденье нож
А сон щасте.

* * *

Как глушат чай, как глушат вино
Как вырывают из состояния снов
Это так больно, вставать в семь утра
Но будильник звенит, на работу пора...

А ты вставай, давай вставай, вставай
Отоспишься когда приземлишься в рай
Ой вставай, вставай...

* * *

Я иду расслабленной походкой
Чувствую себя погнутой скобкой
Чувствую себя прибитой рыбкой
Чувствую себя кошмарно зыбко
О! Зачем же я проснулся?!

* * *

Я помню подушку
В волнистых изгибах
И мягких перин глубину.
И час пробужденья
Что неотвратимо
Приходит, ко мне по утру

А еще был будильник...

* * *

А здесь мы спали покуда могли
А могли мы хоть вечно в старые дни
Ах как было сладко валяться в тени
Да и в солнце валяться не хуже

Но ты знаешь будильник уж начал отсчет
Непреклонный будильник начал отсчет
Твой жестокий будильник ведет свой отсчет
И мне скоро придется проснуться.

* * *

Это я не свихнулся, это мы так сегодня с Акари просыпались. С трудом и песнями. Эх, грехи мои тяжкыя.