Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Il Bastardo

Поаккуратнее с фарфором!

Проблема в том, что оно все-таки бумкнуло, понимаете? Тогда, в шестьдесят втором. Куба, ракеты под пальмами, шестой тихоакеанский идет к непокорному острову — вы никогда не задумывались, чего это вдруг наш Президент и господин Хрустчёв решили вдруг поболтать по-душам? Так вот они не вздумали. Черт его знает, у кого первого не выдержали нервы, но через сорок восемь часов после столкновения русских с авианосцем «Эссекс», мы сидели глубоко под землей и дело у нас было скверно. Сейчас-то, конечно, все бы уже смотрелось по-другому, сейчас-то мы и не такое видели в фильмах, читали в книгах и вообще жизнь стала куда щетинистее, но тогда это было как если бы кто-то взял и вывалил мусорный бак на рождественский стол. Мы просто не могли поверить, что это на самом деле произошло с нами. Нет, конечно у нас были планы на этот случай, что и как начинать восстанавливать в первую очередь, но планы эти были написаны до, когда никто не мог предположить, что единственное, что можно будет делать после это сидеть, смотреть в стену и стараться не думать. Потому что восстанавливать незачем, некому и не для кого. Да, наверняка по всей Америке, так же как и мы, сидели по большим рабочим бункерам и по крохотным домашним бункерам выжившие, но что толку? Выжившие не живут, они выживают. На сорок девятом часу Президент собрал ученых, всех нас троих, в красной зале и произнес пламенную речь, суть которой сводилась к короткой сентенции "Вы сотворили, сукины дети, вы и расхлебывайте." Не шибко честно, признаться, сформулировано, но армия и ее штурмовая винтовка все еще оставалась в его подчинении, так что мы проглотили возражения и пошли. Расхлебывать.
Collapse )
Il Bastardo

Ламеры

Каменев работал эникейщиком. Когда у бухгалтеров в очередной раз бастовал принтер, слетало разрешение в "компьютере" или выпадала с непонятными, но грозными ругательствами "1С", они звали Каменева и Каменев приходил. От одного его присутствия принтер выплевывал зажеванную бумагу, а мониторы само-дегауссировались, так что бухгалтерам оставалось только суетливо объяснять, что "буквально только что не работало" и задобривать насупленного эникейщика шоколадками. Дань Каменев небрежно пихал в карман и ворча под нос что-то невразумительное уходил обратно в свою берлогу. Принтеры по его уходу немедленно ломались вновь. Иногда бухгалтера робко стучались в дверь Каменева и шепотом просили помочь поставить новый солитер на сто пятьдесят вариантов или скаченный сыном из интернета скринсейвер. Каменев ворчал, что уже сто тысяч раз показывал, как и что, но помогать шел. Бухгалтера стояли у него за плечом и мелко кивали на объяснения, какую кнопку за какой нужно нажимать и где в "интернете" следует искать взломщик. Объяснения эти они благополучно забывали сразу по ухода эникейщика и в следующий раз точно так же шли к нему на поклон. "Вот ведь ламеры!" - ругался на них Каменев. Ламеров он не любил.

Жизнью своей Каменев был скорее доволен. Платили ему не то, чтобы много, но для студента достаточно, друзья у него были, девушка тоже, в общем, жизнь как жизнь, не хуже и не лучше чем у других. Иногда, конечно, ему казалось, что живет он пресно и скучно, душа просила подвигов и мечтались Каменеву захватывающие приключения, но был он человеком разумным, выдумку от реальности отличал четко, а от души откупался играя в популярные онлайн бродилки.

Вот и в тот день Каменев торопился домой, чтобы успеть на онлайн-пати -- весь его клан собирался, чтобы идти бить морду соседнему боссу. Темнело, накрапывал мелкий дождь, Каменев трусил, вглядываясь под ноги, чтобы не вступить ненароком в лужу и поэтому на опасность заметил только тогда, когда визг тормозов раздался у него прямо над ухом. Он вскинул голову, увидел надвигающуюся на него ухмылку мордатого лексуса и холодея понял, что остановиться тот не успеет. Каменев хотел отпрыгнуть, откатиться, сделать хоть что-нибудь, но тело отказалось слушаться, он застыл, в голове промелькнула глупая мысль, что на босса пойдут теперь без него, но тут между ним и лексусом вкатилась невысокая плотная фигура. Она уверено замахнулась на машину чем-то длинным, крякнула и в капот джипа, чуть не по самый обух, зашло лезвие боевого топора. Гном, а это был, как отстраненно понял Каменев, именно гном, присел, поднатужился, зарычал и лексус тюкнулся носом в землю, высоко вскинув зад так, что сразу стал похож на глупого щенка, получившего за проказу тряпкой по морде. Водитель его, надо сказать, выглядел не многим лучше. Гном, меж тем, легко, одной рукой, вырвал топор из капота и довольно повернулся к Каменеву.
- А! - прогудел он, - Какой удар!
- Прокаченный, - выдавил из себя Каменев, пытаясь сообразить, уж не снится ли ему происходящее.
- Еще как, - подтвердил гном и принялся озираться, - Слушай, а чем тут еще развлекаются? А то я этой жизнью еще не разу не жил, не в курсе.
- Этой жизнью? - повторил Каменев.
- Ну да, - кивнул гном, - Ты же видишь, промахнулся я. Собирался на дракона с друзьями идти, но как-то не туда прожил. Иду, гляжу, ты развлекаешься. Дай, думаю и я попробую.
- Простите, - перебил его Каменев, - Но вы гном?
- Сам не видишь? - недовольно нахмурился бородач, - Сейчас гном. Я же говорю, не туда прожил. Промахнулся.
- Так вы из параллельного мира! - осенило Каменева.
- Какого еще "параллельного"? - подозрительрно спросил гном.
- Ну давным давно, - начал объяснять Каменев, - Наши вселенные были едины, А потом у вас стала развиваться магия, а у нас техника и миры разделились. Так что нам пришлось строить машины и быть обычными людьми, а у вас там эльфы, гномы и магия вместо науки.
Гном задумался.
- Интересная теория, - сказал он, - Понятно, что целиком умозрительная, но вообще смелое построение. Если допустить, что мир навязывает человеку судьбу и образ жизни... Да, интересно. Ты философом каким-то живешь, что ли?
Теперь настала очередь задуматься Каменеву.
- Что значит "умозрительная", - осторожно спросил он, - А вам, значит, мир образ жизни не навязывает?
Гном захихикал.
- Эк тебя разобрало, - одобрительно кивнул он, - Как мне мир может что-то навязать, когда он не живой, а я еще как? А ты молодец, даже сам в свои идеи уверовал, я смотрю. Смотри, только, не увлекайся. А то потеряешь время, будешь потом жалеть. Здесь то, я смотрю, жить довольно уныло.
- А гномом, - внезапно обиделся Каменев, - Жить значит интереснее.
- Только в сезон охоты на драконов, - пожал плечами бородач, - В другое время я бы так жить тоже не стал. Да и через недельку, думаю, буду уже поворачивать судьбу в другое русло. Сейчас, говорят, карибским пиратом неплохо быть, много интересных людей ими стали поживать, приятная компания, бурные приключения.
- Так вы так играете! - снова осенило Каменева, - Из реальности в реальность.
- Играю? - удивился гном, - Хорош бы я был, если бы тратил жизнь на игрушки. Я так живу. Ну и ты, полагаю, тоже. Хотя, признаться, всё так и не могу понять, зачем ты выбрал эту жизнь. Впрочем, о вкусах не спорят.
- А вы думаете, - осторожно спросил Каменев, - Я могу выбирать как жить также, как и вы?
- Ну конечно, - пожал плечами гном, - Это же твоя жизнь, кто ж ее за тебя выбирать будет.
- И она может сложиться так, что я смогу стать абсолютно кем угодно?
- Жизнь не складывается, - хмыкнул гном, - Жизнь складывают.
Повисла пауха
- А я не умею, - тихо признался Каменев.
Гном недоверчиво на него уставился. Каменев виновато кивнул.
- Эх ты, - вздохнул гном, - Ламер. Ну ладно, слушай сюда, второй раз объяснять не буду.
Il Bastardo

Магия примитивных племен

Джордж вытащил голову из-под подушки и прислушался. Барабаны действительно замолкли или это у него уже так замылился слух? Через секунду, словно в ответ на его вопрос, грохот раздался в два раза сильнее. Джордж застонал, уткнулся лицом в подушку, потом отбросил ее в сторону и с кряхтением пополз на четвереньках из постели к выходу. Когда он высунул голову из палатки, его немедленно атаковали комо-лютики, но утомленный Джордж не обратил на них внимания и жадно уставился вниз, в деревню. Там, вокруг гигантского костра, все так-же металась в танце сухопарая фигура шамана. Остальное племя, все, включая вождя, сидели вокруг и дружно лупили в барабаны. Джордж хрипло выругался. Исполнению ритуала вызова дождя пошли третьи сутки.
Collapse )
Il Bastardo

Фарадей

Лично против Фарадея сумасшедший ученый профессор Мориарти ничего не имел, его смущало немерянное самомнение коллеги.
"Подумать только, он уверяет, что равен девяноста шести тысячам четырёмстам восьмидесяти пяти Коломбо с хвостиком. Коломбо с хвостиком! Да что этот Фарадей о себе воображает?! - раздраженно думал сумасшедший ученый профессор Мориарти, которому нравился сериал об одноглазом полицейском, - Нет, просто так это оставлять нельзя!" Сумасшедший ученый, профессор Мориарти, умел пользоваться Гуглем, но английский знал весьма посредственно.

Однажды, зябким февральским вечером, когда Фарадей ставил химические опыты по получению жидкого хлора, фтора, бора или просто чего угодно жидкого, чтобы согреться, в дверь его скромной лачуги уверенно постучали. Это пришел в гости сумасшедший ученый профессор Мориарти. Фарадей радушно пригласил гостя внутрь, поставил перед ним тарелку из нержавейки, оставшуюся от какого-то коммерчески неудачного опыта и предложил остывшей свинины. От свинины Мориарти отказался, тарелку рассеяно смел в карман и затеял светскую беседу о сложностях закулисных интриг в Королевском обществе. Тема нашла горячий отклик у хозяина, особенно когда разговор затронул его учителя, Гэмфри Дэви, которого он охарактеризовал как "великого человека и еще большего мудака." Сумасшедший ученый, профессор Мориарти, даже почувствовал некоторые душевные колебания, при виде юноши, который так смело и наивно бросается по адресу врага фразами, которые сам он привык говорит шепотом и над надгробьем. Однако, подкрепив внутреннюю уверенность в своем правом деле воспоминаниями о мятом плаще кумира, сумасшедший ученый, профессор Мориарти, уловил минуту и подменил амперметр на экспериментальном столе Фарадея принесенным с собой метрономом. После чего, вроде как в задумчивости, стал катать лежавший там же магнит.

Фарадей, как опытный ученый, немедленно обратил внимание на странное поведение приборов и как истинный энтузиаст науки, позабыв о госте, бросился к столу. Там он, понаблюдав некоторое время за эволюциями стрелки метронома, принялся вдруг бормотать что-то о вращении тока вокруг магнита и о вращении магнита вокруг тока. С улыбкой послушав этот бред, сумасшедший ученый, профессор Мориарти, мимоходом прихватив по дороге какую-то странного вида паяльную лампу, направился к выходу.

Каково же было негодование сумасшедшего ученого профессора Мориарти, какова же была его ярость, когда на следующий день оказалось, что Фарадея не только не забрали в Лондонский сумасшедший дом, но даже напротив, приняв его бред за некий новый закон физики, взяли в Королевское общество. И в еще большую ярость он пришел, когда "открытие" Фарадея взялись использовать в получении электричества. Ибо авторитет Королевского общества в то время был столь велик, что электричество послушно вырабатывалось от кручения проволочки вокруг магнита, хотя никаких разумных оснований для этого не было и нет. От расстройства сумасшедший ученый профессор Мориарти бросил смотреть сериал про Коломбо, а сворованную горелку продал своему другу, профессору Бунзену.
Il Bastardo

Набоков

Как ни странно, но писателя Набокова сумасшедший ученый, профессор Мориарти не только не не любил, но напротив, ненавидел лютой ненавистью. И ведь было за что. Набоков написал на сумасшедшего ученого, профессора Мориарти злобный пасквиль. Пасквиль назывался "Лолита" и через это имел большой успех в США, Франции, России и особенно Японии, где дисциплинированные японцы даже придумали для него специальное слово "лоликон" и организовали секту поклонников-лоликонианцев. В пасквиле Набоков рассказывал о некоем рафинированном европейце ученом, страдающим болезненной страстью к особо обученным девочкам-нимфеткам. И хотя критики утверждали, что речь в книге идет о проблеме эгоизма, разрушающего любовь, а главного героя звали вовсе не Мориарти, а наоборот, Гумберт-Гумберт, сумасшедшего ученого, профессора Мориарти было не так-то легко обмануть. "Рафинированный ученый европеец, - скрежетал он зубами, - Ну разумеется это про меня. Девочки-нимфетки... Хм. Не то, чтобы меня интересовали какие-то там нимфетки, но уверен, что если бы я страдал по ним страстью, она была бы невероятно болезненная. Вот ведь вероломный русский, нет, ну каков подлец!"

Однажды сумасшедшего ученого профессора Мориарти пригласили на прием к швейцарскому послу. Среди приглашенных значился и писатель Набоков. Узнав об этом, сумасшедший ученый Мориарти очень обрадовался, как следует причесался и проверил, свежий ли в перстне яд. На приеме он ловко пролаврировал к толпе гостей, что собралась возле Набокова и стал уже примериваться к коктейльному бокалу писателя, когда услышал беспечное щебетание жены посла.
- Ах, Вольдемар, - заливалась она, - И как вы только не побоялись написать книгу об этом. Ведь всем известно, что у вас в СССР этого нет.
- Дура, - вежливо отвечал писатель Набоков, - Всем известно, что в СССР вообще нихрена нет, а я уже десять лет как гражданин США.
Услышав это сумасшедший ученый профессор Мориарти пришел в страшное возбуждение. Такой поворот дела все менял, ведь ясно, что когда книгу о сексе пишет не русский, а американец, у него выходит всего-лишь книга о сексе и ничего больше. На радостях, сумасшедший ученый профессор Мориарти немедленно перестал люто ненавидеть писателя Набокова, а стал его просто-напросто не любить и даже подлил ему в бокал не полную дозу яда, как намеревался изначально, а только половину. От этого с писателем Набоковым приключилась синестетика и он стал различать буквы по цветам, запахам и звукам, а потом и вовсе перевел "Евгения Онегина" на английский язык.

"А и хорошо, - умиротворенно думал на это сумасшедший ученый профессор Мориарти, - А и ладно. Пусть забавляется, бедолага, надо же и ему что-нибудь заместо загадочной русской души." Тут надо сказать, что сумасшедший ученый профессор Мориарти всегда становился покладист, мил и добродушен, когда удачно сливал яд.
Il Bastardo

Ферма

Ферма очень любил хвастаться своей теоремой. Как придет к кому в гости или там на вечеринку какую-нибудь, так сразу давай рассказывать, как он здорово выдумал, что для любого целого эн больше двух, уравнение an + bn = cn не имеет положительных целых решений ни для a, ни для b, ни для, что ты будешь делать, c. А попросят доказать, так он сразу начинает отнекиваться, что мол и рад бы, да вот тетрадь с собой не захватил, а у книг на полях места на это никак не хватает. И "Арифметикой" Диофанта в подтверждение тычет.

Однажды он так достал сумасшедшего ученого, профессора Мориарти, что тот решил Ферма отомстить. Приходит Пьер домой, проверяет автоответчик, а ему сообщение от профессора Мориарти, что тот доказал его хваленую теорему, но вот на автоответчике запись длиной только шестьдесят секунд, так что никак не уложиться. Нахмурился Ферма, пошел почту читать, а там письмо от сумасшедшего ученого, профессора Мориарти, и опять с рассказами о теореме и припиской, что уж больно у Ферма ящик маленький, аттачмент с доказательством не лезет. Закрыл Ферма почту, пошел ЖЖ читать и что же? Первый пост в ленте и опять от Мориарти -- снова о теореме. Профессор сетует на ограничение длины поста в ЖЖ. Плюнул Ферма, выключил компьютер, пошел телевизор смотреть, а там новости идут и диктор рассказывает, что они ведут передачу из дома сумасшедшего ученого, профессора Мориарти, который сегодня доказал весьма известную теорему господина Барак, но только доказательство в формат новостей никак не умещается, поэтому извините. Закричал Ферма страшным голосом, кинул в телевизор пультом и ушел спать. Но ровно в час ночи разбудил его сотовый, пришла смс'ка от Мориарти, что доказательство теперь дело совсем надежное и буквально у него в кармане, но вот размер смс...

После этого Ферма стал совсем скромный, больше никогда не хвастал своей теоремой и даже когда публиковал доказательство ограничился только случаем эн равного четырем. Чтобы и другим людям тоже чего-нибудь осталось.
Il Bastardo

Лейденская банка

Сумасшедший ученый, профессор Мориарти, изобрел лейденскую банку. Каждое утро он заряжал ее от домашней кошки, а потом клал рядом с полочкой для обуви. Когда же кто-нибудь приходил к нему в гости и, разуваясь, неосторожно дотрагивался до банки так, что его ударяло током, сумасшедший ученый, профессор Мориарти, очень радовался.

- Но п-послушайте, Мориарти, - спросил его как-то гости Мушенбрек и Кюнеус после того, как получили по разряду каждый, - П-почему вы н-назвали свою б-банку лейденской?
- П-потому, - передразнил Мушенбрека и Кюнеуса Мориарти, - Что она лейжит возле полочки каждый день. Неужели непонятно?

Но гостям Мушенбреку и Кюнеусу такое объяснение показалось неубедительным, поэтому они тихонько своровали банку у профессора Мориарти, уехали в город Лейден и стали выдавать ее за свое изобретение. А название объясняли именем города и все им верили. Так хитрые голландцы стали изобретателями электричества, но сумасшедшего ученого, профессора Мориарти, это ничуть не расстроило -- он к тому времени уже придумал вибратор Герца.

Il Bastardo

Если...

Темнело. Фонарь, висящий на покосившимся над пустырем столбе, щелкнул и зажегся тусклым, словно облапанным пальцами светом. Тоскливо заныли провода и в тон им заверещал сверчок. Легкий ветерок дотронулся до жестяного плафона, что медицинским воротником защищал грязную лампочку и тот, раскачиваясь, сипло заскрипел. Сцена была готова. Тут же послышался нарастающий шум мотора и на пустырь лихо вырулил черный бумер. Захлопали двери и из машины неловко выбралась шкафоподобная охрана в черных тренировочных костюмах. В тот же момент с другой стороны к месту "стрелки" подрулил затененный мерс и оттуда неторопливо, с достоинством, выплыли завернутые в темные пиджаки коллеги шкафоподобных. Убедившись, что все тихо, они обменялись презрительно-оценивающими взглядами и заняли позиции. Задние двери машин синхронно открылись и появились собственно хозяева события.

Пассажиром бумера оказался низенький, верткий тип с длинным носом и маленькими, словно заплаканными глазками. Дорогой пиджак на нем топорщился, штаны оттопыривались, а тяжелый "Ролекс" болтался, словно надетый по-ошибке на руку ошейник. Его виз-а-ви оказался зализанным лоснящимся типом в обтягивающем блейзере* и белоснежной сорочке. Рукава пиджака ему были явно коротки, он их время от времени одергивал и тогда становилось заметно, что его массивные запястья увиты затейливой цветной татуировкой. Двигался он плавно, словно скользил по воде и в форме его черепа было что-то хищное. Стороны сошлись ровно посередине, в кругу света, обменялись символическими приветствиями и сразу перешли к делу.

- Так значит насчет времени, как мы и договорились? - пролаял бумерский и повел носом.
Зализанный окинул его равнодушным взглядом и кивнул. Бумерский автоматически кивнул в ответ, потом кивнул еще раз и явно с трудом удержался, чтобы не кивнуть в третий.
- Ставки? - протянул зализанный.
- Три к одному, - немедленно отозвался бумерский, - Толпа решает, у нас серьезная марка.
- У нас тоже не польша, - скривил губу зализанный, - Два к одному, последнее слово.
- Забили, - согласился после минутной паузы бумерский и стало ясно, что он заранее был готов к уступке. Зализанный снова скривил губу и так уже ее и не отпускал.
- Теперь о месте, - начал он, - Мы готовы обеспечить все условия...
- Мои ребятишки тут нашли человечка, - перебил его бумерский и глаза у зализанного сверкнули, - Ахри.. Архи... Черт его знает, короче, армянин какой-то, но большой ученый, соображает, так вот он сказал, что у вашего при ваших условиях будут преимущества. Что-то там про вытеснение, замещение, я не шарю во всей этой психиатрии. Короче, будем делать у нас.
- Вытеснение, - со странным выражением на лице повторил зализанный, - Послушайте, господин Мось...
- Без имен! - жестко бухнул собеседник и сквозь его нелепое шутовство на мгновение проглянуло что-то такое жесткое и холодное, что сразу стало ясно, отчего именно он, а не кто-нибудь другой, ведет сейчас эти странные переговоры. Зализанный сощурился, но лицо его не потеряло подчеркнуто равнодушного выражения.
- Как скажите, - спокойно кивнул он, - Так вот о вытеснении. Оно, уверяю вас, действует на всех, так что у вашего фаворита будут совершенно такие же шансы, что и у нашего.
- Про это наш Ара ничего не говорил, - пожал плечами бумерский, - Так что у нас и точка.
- Так дело не пойдет, - возразил зализанный, - На вашей территории явное преимущество будет у вашего кандидата, поинтересуйтесь у этого своего "ученого". Если вас так пугают наши условия, может нам следует подумать о нейтральных водах?
- Водах?
- Фигура речи. Я имею ввиду какую-нибудь ничейную территорию, которая удовлетворит нас обеих.
- А, - поднял брови бумерский, - Граница. Водораздел. Понимаю.
Он в задумчивости принялся пристукивать носком ботинка по земле. Зализанный равнодушно смотрел в сторону.
- Берег, - вполголоса, словно сам себе, обронил он, - Мелководье.
- Ни вашим, ни нашим, - немедленно захихикал бумерский, - Это хорошо, это мне нравится. Вот что, а давайте-ка просто сведем их на этом самом "водоразделе", а там уж как получится.
- "Как получится", - перевел взгляд на собеседника зализаный, - Господин... Да, да, я помню. Так вот, на кону большие деньги, мы не можем надеятся на "как получится".
- Что? Нервишки? - снова захихикал бумерский, - Поджали хвост? Берете отступной? Мы-то в своем парне уверены...
- Мы не менее уверены в своем.
- Так чего тогда выдумывать? Сводим и смотрим. А? Как?
- Это какое-то безрассудство. И кто же, простите, на кого будет...
- А вот там и увидим. Ну? Договорились? По-рукам?

Где-то далеко, в ночном городе, проснулся от икоты Слон. На другом конце, в море, Киту тоже не спалось.


* - да, я знаю.
  • Current Music
    09 - 212-85-06
Il Bastardo

Фа. Unbalance.


Как не сказал Конфуций: чертовски трудно изменить себя в черной комнате, особенно, когда не знаешь, что, собственно, нужно менять. Взглянуть на себя со стороны никак не получается — куда не пойди, ты уже там, а взлететь, чтобы окинуть взглядом сверху, не пускает гравитация. Чувствую, как между мной сегодняшним и мной завтрашним стоит сэр Исаак Ньютон и жует яблоко.

***

Вдруг оказалось, что "зайчик" вцепилось в лексикон бультерьерской хваткой. Слежу за собой, тщательно подбираю слова, но вот на перекрестке зеленый сменяет красный, а окружающие водители высказывают все признаки желания остаться здесь на зимовку и я, не сдержавшись, злобно шиплю: "Зайчики!". Мгновенно поймав себя на проступке поправляюсь на ласковое: "Ка-азлы..."

***

"На дебатах в Кейптауне, - снова пишет мне сэр Артур Конан-Дойль, - В тот же день министр внутренних дел, по происхождению африканер, признал, что с государственной железной дороги за границей исчезло ни много ни мало 404 грузовых вагона."

Четыреста четыре! Как же я все-таки люблю, когда сквозь беспорядочные лоскутья реальностей нет-нет, да и проглянет серебрянная нить случайности, что сшивает quilt-жизнь воедино. На секунду кажется, что во всем в этом, проклятье, все же есть какой-то смысл.

***

Проезжаю мимо крематория и вдруг понимаю, что у него, вопреки утверждениям Григоряна, нет труб, но зато рядом, во дворе, стоит мачта релейки. Новые времена, новые веяния — теперь души покойных отпускают прямиком в Интернет.
Il Bastardo

(no subject)

Ну что я могу знать о любви? Я, который ни разу не был несчастливо влюблен? Правильно - ничего. Так что я лучше расскажу, как ловят обезьян.

Обезьян ловить очень просто. Орех, кувшин с узким горлом и немного терпения, вот собственно и все, что нужно, чтобы ловить обезьян.

Они встретились на какой-то вечеринке. Она была приглашена через другого человека, он был приглашен через другого человека, в результате им было скучно и неловко и досадно и они бродили от одной группы гостей к другой с жалкими улыбками и растерянностью во взгляде. Потом, по всем коктейльным законам броуновского движения, они столкнулись и ушли оттуда уже вместе, хотя она пришла не одна и у него была эта... как ее... Варенька, Манечка... не суть важно.

Орех кладется в кувшин, а кувшин по горлышко зарывается в землю. После чего остается только дождаться момента, когда обезьяна придет, засунет лапу внутрь и схватит орех.

На самом деле они оказались скверной парой. Она любила одно, он - обязательное другое. Но они совмещали, находили компромиссы, учились жертвовать, отказываться от своих радостей, ради другого, а разве не об этом вся любовь? К тому же им всегда казалось очень важным, что они нашли друг-друга на вечеринке, на которой, по любому разумению, ни она, ни он не должны были оказаться. Они видели в этом Знак и Перст Судьбы, а разве не о судьбе и знаках вся любовь?

Когда обезьяна попытается вытащить лапу из кувшина, она обнаружит, что это невозможно. Ведь ее кулак, с зажатым орехом, гораздо больше горлышка. Она, конечно, будет стараться и дергать лапу и скулить и метаться, но не разожмет кулак и не выпустит орех, ведь он прямо тут, в лапе.

Конечно, порой они ссорились. Страшно ругались с битьем посуды и расставанием навсегда. Потом мирились, со слезами облегчения и щемящим чувством, что уж это-то точно навсегда. Потом снова ругались. И снова мирились. И уже сложно было сказать, чего между ними больше, интереса друг к другу или привычки, желания находить в другом что-то новое или удовольствия от узнавания старого. И чем дольше они были вместе, тем сильнее это смешивалось, тем труднее им было расстаться.

И теперь обезьяна поймана. Она будет сидеть рядом с зарытым кувшином даже когда проголодается, она не выпустит орех, даже когда увидит, как вы подходите к ней с ружьем, небрежно закинутым на плечо. Главное, убедиться, что горлышко кувшина достаточно широко, чтобы туда пролезла лапа и достаточно узко, чтобы лапа с зажатым орехом не вылезла обратно. Главное, убедиться, чтобы орех был аппетитным.

Что я могу знать о любви? Я, который ни разу не был несчастливо влюблен? Ничего. Они - да. Их свела сама судьба, они научились жертвовать собой ради друг друга, они пережили сложные времена и счастливые времена и они так давно уже вместе. Но мне порой любопытно, если бы я... если бы тот, кто устроил ту вечеринку, не позаботился, чтобы эти двое были единственными чужаками в компании, если бы не разузнал заранее их вкусы, если бы не отвлек ее тогдашнего возлюбленного, нашли бы они друг друга, были бы сейчас вместе?
  • Current Music
    Al Di Meola - Senor Mouse