Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Il Bastardo

(no subject)

Ангел раскрыл ноты, поднял трубу и заиграл. Музыка его будоражила сердца и заставляла души дрожать, пробуждала воспоминания о первой любви и манила к чему-то смутному и желанному, рождала веру в то, что еще осталось что-то большее и толкала на поиски совершенства. От ее звуков, начинала быстрее бежать кровь, наливалось силой тело, голова светлела и мысли становились стремительными и точными. Делалось совершенно очевидным то, что вся жизнь до этого момента была лишь пустой чередой мелких событий и неправильных решений, но еще не поздно, все еще можно исправить, все можно изменить, стоит лишь начать двигаться именно сейчас, когда, наконец, так четко и ярко видно, как же нужно жить на самом деле и к чему по-правде следует стремиться. Ангел опустил трубу.

- "Чароки", - сказал отец.
- Ага, - подтвердил сын, - "Чароки". Неплохо вышло, отличная импровизация. Немного смазал на модуляции, но в целом весьма достойно. Я бы сам с двенадцатого такта, пожалуй, не полез так высоко, но его решение мне тоже нравится. Хотя...
- Все это очень хорошо, - перебил отец, - Но если у него партитура "Чароки", то где, собственно, ноты музыки армагеддона?
- Эй! - крикнул он ангелу, который, скромно потупив глаза, вытирал мундштук, - Чудо в перьях! Ты с кем вчера играл?
- С Чарли, - смущенно отозвался ангел, - С Чарли Паркером.
Отец и сын встревоженно переглянулись.
- Этот нам наиграет, - буркнул отец.
Сын согласно кивнул.

В "Downvillage", маленьком баре на окраине Бронкса, где время от времени выступают мертвые знаменитости, высокий человек с саксофоном подошел к микрофону.
- Леди и джентельмены, - сказал он, - А теперь я хотел бы сыграть вам кое-что новенькое.
Il Bastardo

(no subject)

Нет, я, конечно, уважаю Борис Борисыча Гребенщикова, это его песни и это его дело. Я терпел, пока он херачил эти свои полечки и эти свои бессюжетные бесконечные шумелки и даже частушки его матерные, прости Господи, все пережил. Но этот новый проект -- "Дмитрий Билан поет песни Гребенщикова" это вообще за пределами добра и зла.

И ладно бы новье какое взял, хрен уж с ним. Но "Серебро Господа Моего", ну слушать же без мата невозможно...

Я ранен светлой стрелой - меня не излечат,
Я умираю без тебя
Ну, где же ты спаси меня

Нет, куда мир катится?!
  • Current Music
    "Сидя на красивом холме. Без тебя" - Дмитрий Билан поет песни Гребенщикова
Il Bastardo

Летучий крысолов

Я крысолов. Так себе ремесло, но кто-то должен и этим заниматься. Тем более, что у меня свой подход: я не травлю крыс ядом, не ставлю на них ловушки, не стреляю из арбалета и не мечу камни -- я играю им на флейте. Крысы чуткие звери, если поймать настроение, уловить мотив, не сфальшивить и не сбиться, то они готовы слушать тебя безотрывно и пока звучит музыка, ты волен делать с ними что хочешь. Так что я вот так и хожу с места на место, из города в город и играю крысам. Я собираю их по подвалам и чердакам, а потом вывожу из города и отпускаю. А сам возвращаюсь обратно, за наградой. Иногда мне платят, иногда нет, ничего удивительного, если ты всего-навсего бродячий крысолов, любой может тебя обидеть. Так что я не бранюсь, а просто достаю флейту и наигрывая, что на душу ляжет, иду себе дальше.

Так было и в этом городе, Гамельне. Бургомистр, хитрая бестия, придрался к какой-то мелочи в уговоре и выставил меня вон. Не то, чтобы я расстроился, со временем к таким вещам привыкаешь, но в карманах у меня было пусто, я не ел два дня, а до ближайшего города оставался дневной переход. Так что мелодия, под которую я пустился в путь, получилась грустная и трогательная. Не знаю, чем она их так проняла, я не заметил, как они увязались за мной, но когда Гамельн уже скрылся из вида я случайно оглянулся и увидел их. Они шли за мной и смотрели на меня в сотню жадных лиц, в две сотни голодных глаз. Дети Гамельна. Я никогда бы не подумал, что в городе их было столько; светлые, темные, рыжие головы, они передвигались бесшумно и стремительно, как тени, как крысы, как дети и я развернулся и побежал. Я несся прочь и не смел обернуться, но то справа, то слева, я видел как мелькают в просветах меж деревьев светлые фигурки и когда я выдохся и остановился, они мигом окружили меня. Дети Гамельна. Они медленно, шаг за шагом, сжимали круг, так что я выхватил флейту и задыхаясь заиграл вновь.

И с тех пор я иду, глухими тропами и буреломом и полем и болотом и отчаянием и играю, играю, играю, играю. И боюсь остановиться.
Il Bastardo

(no subject)

В баре было накурено и шумно так, что казалось сам свет щурится от дыма и разговоров. К сидящему у стойки ангелу подсели двое. Третий встал сзади.
- Наконец-то мы тебя нашли, - не глядя на ангела сказал тот, что слева и сделал жест бармену.
- Ты неплохо спрятался, - подхватил тот что справа и повторил движение левого, - Но не думал же ты, будто можешь по-настоящему исчезнуть?
- Время пришло, - прогудел тот, что сзади, - Доставай трубу и пошли с нами.
Ангел, не меняя выражения лица, неторопливо покачал стакан в руках. Звякнул лед.
- Трубу? - задумчиво повторил он, - Кому нужны трубы?
Он залпом допил виски, встал, поправил шляпу, отодвинул плечом заднего и прошел к маленькой сцене в углу бара. Там он сел на стул, поднял старую, потертую гитару и достал из кармана отколотое бутылочное горлышко.
- Что будем делать? - спросил левый через пять минут.
- Подождем, - сказал правый, - Мы не можем это прервать, ты же понимаешь. Но и без него начинать мы тоже не в праве. Подождем.

- Труба? - засмеялся ангел и потрогал лакированный чуб, - Труба это скучно.
Он кивнул троице и пошел на сцену. "ЭЭЭ" - взревел зал.

- Потом, - ангел поправил круглые очки, - Квартет духовых? Не смешите. Если бы у вас был хотя-бы один басист, пусть даже и левша.

- Всему этому вашему проекту, - сказал ангел и достал "Zippo", - Не хватает огонька. Да и жечь трубу это как-то...

- А как же драйв? - с трудом переведя дыхание спросил ангел и откинул длинные кудри с лица, - Можно эту вашу трубу подключить к дисторшену? Про смычок я уж молчу.

- Не, братцы, - рассмеялся ангел и покачал натти дредда, - Этот ваш джем подождет. Нате лучше, затянитесь.

- И потом, - ангел крутанул в руках короткий стик с насаженным на него микрофоном, - Чистый инструментал, без голоса, это сильно на любителя.

* * *

Солист на сцене перешел от рычания к жалобному блеянию. Гитары ныли, больным зубом дергал бас, картоном шаркали ударные. Толпа ликовала.
Левый повернулся к правому и поднял брови.
- Я же говорил, - заорал правый, - Что нужно просто подождать.
Он повернулся к заднему и беззвучно, одними губами сказал: "Пора". Тот ухмыльнулся и полез во внутренний карман.
  • Current Music
    Victor Wooten - [A Show Of Hands #10] Medley
Il Bastardo

(no subject)

Спасибо огромное всем, кто поздравил! Очень приятно.


Принято считать, что посланцы судьбы это очаровательные юноши с мягкими крыльями. Мой вечно выбирал обличия самые странные, но юношей так ни разу и не обернулся. Может и к добру.

- Слушай, - проскрипел он раздраженно, - Как же я помогу тебе найти свою судьбу, если ты сам не знаешь, чего хочешь?!
В этот раз он оказался старым плюшевым львом: стертый хвост, глаза-пуговицы. И скрипучий голос.
- Ну как же не знаю, - возразил я, - Очень знаю. Хочу найти лотерейный билет и сорвать ва-банк.
- Это не судьба, - отмахнулся лев, - Это кусочек судьбы, кульминация. Вроде как сказать, что "Остановись, мгновенье!" это весь "Фауст".
- А что тогда судьба? - я сидел верхом на стуле, положив руки на спинку, а подбородок на руки.
- Судьба, - наклонил лев голову, - Это если бы ты скитался без жилья, голодал, а потом, оборванный и несчастный, нашел этот самый билет, получил свои деньги, вознесся на вершину беззаботной жизни и обнаружил, что у тебя рак.
- Отдал бы все деньги детям-сиротам, - подхватил я, - Ушел в монастырь, вел праведную жизнь и излечился от недуга.
- Во! - поднял лапу лев - Понимаешь! Хочешь?
- Спасибо -- нет.
- Тогда хоти чего-нибудь другого. Внятного.
Я вздохнул. До рассвета оставалось всего ничего и из внятного хотелось забраться в постель и наконец выспаться. Но не скажешь же посланцу судьбы: "Проваливай, я спать хочу!". Не послушает. Я пробовал.
- Слушай, - спросил я, - Ну чего ты ко мне пристал?
- Велели помогать, - буркнул он, - Я помогаю. Не нужна будет помощь - уйду. Уж не от большой любви к тебе здесь торчу, не думай.
- Как же ты мне помогаешь? - удивился я, - Вот я тебе в прошлый раз что сказал? Хочу быть рок-музыкантом. Известным. И где?
- Но ты же не хотел быть рок-музыкантом, - он укоризненно взглянул на меня пуговицами, - Даже если опустить издевательский тон. Ты хотел славы рок-музыканта и личных группи, да что б пофигуристей. А хотеть быть музыкантом это репетировать по шесть часов в день, играть в разных ямах без названия, по холодным мотелям на гастролях жить, на умных критиков огрызаться...
- Погоди, погоди, это уж как-то слишком подробно получается, настоящий план. Если у меня будет план, то зачем, интересно, ты мне сдался? А?

Плюшевый лев безмолвно застыл в кресле напротив. Ну надо же. Ушел. Обиделся, что ли? Я встал, ухватил игрушку за ухо, бросил в угол, в кучу предшественников и отправился наконец спать.
Il Bastardo

(no subject)

Когда набродишься по журналам молодых и фото-оборудованных, в очередной раз кажется, что пришло новое, совсем другое поколение. Поколение красивых и одевающихся ярко. Смелых и талантливых. Читающих умные книги и понимающих черно-белое кино. Они совсем-совсем другие. Они обсуждают звонкими голосами Копленда и Джармуша, они затаскивают на крышу дома старое кресло, чтобы проводить закат, они срываются в пятницу вечером в другой город, в другую страну, чтобы посидеть там в незнакомом кафе на незнакомой набережной и мчаться обратно, потому что в понедельник дедлайн. Они курят трубки и устраивают свои выставки. Они играют фьюжн джаз и говорят на испанском. Они ходили на Эверест и иллюстрировали Джойса. Они знают что сейчас модно говорить, что модно носить и что модно знать, потому что они-то и делают это модным. Они...



Тут ведь что главное? Не прищуриваться. Не приближаться. Не дышать. Не пытаться узнать получше, стать частью, проверить, так оно все или нет. Не ломать музыкальную шкатулку, чтобы понять, как она играет. Оставить правду Ахурамазде, старик привык к ее горькому, как зеленый чай, вкусу. Просто покачать головой и пройти мимо затем, чтобы время от времени возвращаться и бродить по журналам молодых и фото-оборудованных, удивляясь на новое, совсем-совсем другое поколение.
Il Bastardo

Амигофрендовое

Средства передвижения недалекого настоящего: эпа-лёт и писта-лёт

Каррент Музик: Моцарт, из Гайдна. "Как хомячек" (из "Лошади").
Il Bastardo

55

Адвокат.

Вечерний выпуск сообщил, что присяжные признали «Бостонского мясника» виновным. Таксист выключил радио и кивнул. «Есть на свете справедливость, - пробурчал он, - А ведь нашелся гнида-адвокатишка, который еще и защищал эту тварь.» Он глянул в зеркальце и увидел, что его клиент спит. Гонзалес очень устал. Это было второе дело в его жизни, которое он проиграл.

Банкир.

Когда судебные исполнители ушли, Бэйли долго неподвижно сидел в кресле, разглядывая желтые ленты. Потом тяжело встал и направился к бару. С полным стаканом бурбона он подошел к окну и откинул штору. На крыше напротив мокли привычные тяжелые буквы. «Банк Бэйли». Бэйли одним движением опрокинул в себя стакан и распахнул окно. На окне лент не было.

Бобер.

Дурацкое чучело, подарок дружков-студентов, пылилось в витрине с того самого дня, как Дэвис занялся семейным делом. Звякнул дверной колокольчик. «Ой, - захихикала вошедшая девица, - Так вы и бобров разделываете?» Дэвис небрежно воткнул тесак в разделочную доску. «Всенепременно, мэм» - привычно ответил он. По правде говоря, в основном они с бобром разделывали молоденьких любопытных дурочек.

Ботинки.

Яд дерева бишобрикхо убивает медленно, но неотвратимо. Доктор был рассеян, ветер, распахнувший окно, разметал трофеи индийской экспедиции по всей комнате и он нашел только два шипа из трех. «Значит, - спросил пекарь, натягивая ботинок, - Дважды в день?» Доктор кивнул. Пекарь вдруг поморщился. «Надо же, - пожаловался он, - Укололся. Должно быть в ботинке гвоздь.»

Звонарь.

Время было к вечерне. Афанасий привычно карабкался по крутым ступеням и переигрывал в уме партию. «С семерки надо было, - шептал он, - С семерки.» На верхушке звонарь остановился и прислушался. Где-то вдалеке визжала свинья. «Надо было в кулинары, - подумал Афанасий, - Как отец велел.» Он взялся за веревку. «С Се-Мер-Ки» - затрезвонили колокола.

Маклер.

«Мы расстаемся, Пью» - сказала Бэль и повесила трубку. Пью несколько минут невидящими глазами смотрел в бегущую строку котировок, потом снова снял трубку. «Джимми? – спросил он, - Помнишь, ты был мне должен? Сколько у тебя «Air Legacy»? Продавай их, Джимми. Да, все.» Он положил трубку и хищно оскалился. Так или этак, Пью всегда добивался своего.

Маркер.

Перевалило заполночь. Лузы двоились и кий, казалось, крив и короток словно смычок. Влад тупо мелил набойку и обессилено прикидывал, насколько его еще хватит. Приступ, и так некстати. «А может, на деньги? - услышал он вопрос, который, пару ударов спустя, собирался задать сам. – Чего зря шары гонять?» Владу вдруг показалось, что прокуренный воздух бара нестерпимо тяжел.

Шляпник.

Старик Сэмюэль надел выцветшую, когда-то канареечного цвета федору и неуклюже затанцевал по комнате. «Центральная, - дребезжал он, - Дайте доктора Джаз. У него есть то, что мне нужно, нужно здесь и сейчас.» Вдруг он замер и медленно стянул шляпу.

«Да, - сказал он в трубку, - У меня есть федора Джо Оливера. Да, я продаю.»

Мясник.

Когда Дэвис заявил, что уходит в семейный бизнес, все решили, что он свихнулся. Молодой перспективный менеджер по рекламе и вдруг мясник? Нет, у него точно не все дома.

«И ещё чучело бобра в витрине, - покачал головой инспектор, - Точно безумец. Ну, что там?» «Еще три разделанных трупа, - отозвался от дверей морозильника бледный мальчишка-полисмен.

Пекарь.

Изжога мучала его всю ночь и едва рассвело, пекарь побежал к соседу доктору. «Ну как-же я буду продавать неопробованный товар? – объяснял он, - Вот вчера и стал жертвой. Кулинарии.» Доктор не рассмеялся. Он вообще был очень рассеян и постоянно рыскал глазами по полу. «Так значит, - уточнил пекарь и принялся натягивать ботинок, - Дважды в день?»

---
updt: 2007-01-07: виньетки это жанр короткой прозы-зарисовки, написанной по каким-нибудь искуственным правилам. Эти сделаны по героям "Охоты на снарка" и в каждой из них по 55 слов.
Il Bastardo

(no subject)

Федор Валентинович Косарь обо всем имел собственное мнение. Музыка, литература, политика - для Федора Валентиновича не было недоступных тем и по любому поводу он мог ( и считал необходимым) высказаться. Суждения его были хоть и многословны, но тверды и неизменны, а оппонентов, буде такие случались, Федор Валентинович привечал с радостью, ибо они они давали ему возможность в дискуссии окончательно убедить себя в собственной правоте. Это свойство не делало Федора Валентиновича желанной фигурой на кухонных посиделках, но тут, по счастью, его выручал интернет. Так, через форумы, его, видимо, и нашли.

Внешность гостей была ничем не примечательна, как она и должна быть у представителей их профессии. Старший представился именем, которое напрочь вылетело из памяти "гражданина Косаря", как тот к нему обратился, но это не вызывало никаких осложнений, поскольку "гражданин полковник" выговаривалось куда глаже и более соответствовало ситуации. Полковник сообщил Косарю, зачем они пришли, и Федор Валентинович смутился и стал прикидывать, как бы потактичнее отказаться. Полковник назвал размер предлагаемой зарплаты и возражения у Федора Валентиновича пропали сами собой. "Что хоть делать надо будет?" - только и смог прошептать он.

Работа оказалась "не бей лежачего". Федору Валентиновичу задавали вопросы, он на них отвечал. Точнее, выбирал. Футбол или хоккей, пиво или вино, Андерсен или братья Гримм. Тем, по которым Федор Валентинович не мог высказаться, как уже упоминалось, не было, а рассуждения его когда выслушивали, а когда и нет, и ясно было, что они не суть важны. Федор Валентинович не возражал. Работа ему нравилась, платили прилично, коллеги были вежливы и предупредительны и он от этого чувствовал себя совсем важной фигурой. Первое время он еще было интересовался у полковника, чем, собственно, они занимаются, но, получая в ответ ироничное "меряем тобой реальность мира", отстал и прекратил мучаться бессмысленными вопросами. Тем более, что жизнь его оказалась наполнена вопросами осмысленными - по работе уже принялись выкладывать пары не такие простые и очевидные как поперву, так что Федору Валентиновичу порой приходилось туго. Но вскоре он обнаружил, что мотивация выбора становится не важна и ему самому, так, что порой просто тыкал в вариант, который в данный момент приходился более по душе. Так оно и шло.

Как-то в вечер пятницы Федору Валентиновичу попалось особенно трудное задание: выбирать между "Ленинградом" и "С.П.О.Р.Т". Обе группы Федор Валентинович любил, аргументов за и против сходу не находилось, да и думать, признаться, было лень.
- Эх, - вздохнул он, откидываясь на спинку кресла и легонько отталкивая от себя листки, - Тяжко. Винца бы сейчас.
- Какого тебе еще винца? - усмехнулся полковник, - Ты же пиво выбрал. Или запамятовал?
- Ну иногда можно и вина, - махнул рукой Косарь, - Как вариант.
- Какой еще вариант? - не понял полковник, - Ты выбрал, мы скорректировали. Нет теперь такого варианта - "вино". Только пиво.
Косарь уставился на полковника, пытаясь уловить соль шутки. Тот оставался серьезным.
- Ты что, Федя, не поверил, что ли? - наконец негромко спросил он, - Мы действительно тобой реальность меряем. Как ты выбираешь, так и становится. Не само собой, понятно. Вот на прошлой неделе ты сказал, что "Три мушкетера" у Дюма лучше чем "Граф Монте-Кристо" получились, помнишь? Попробуй теперь об этом "кристо" хоть упоминание где найти - ребята операцией очень гордились.
- Но почему я? - прошептал Федор Валентинович. Тон полковника не оставлял сомнений в том, что все, что он говорит - правда.
- А кто? - пожал плечами полковник, - Ты это дело любишь, сомнений в том, что тебе виднее, я за тобой не припомню, вот и решили... Слушай, давай уже быстрее с этими музыкантами, пятница все-таки, домой пораньше хочется.
Федор Валентинович сглотнул и нерешительно подтянул к себе листки.
Il Bastardo

(no subject)

ЖЖюзер из Калининграда нас спрашивает. Уважаемые знатоки! Внимание, отрывок:

- Вы что же, думаете я флейта? - строго спросил Гамлет.
- Нет, блин, - закатил глаза Гиндельстерн, - Принц датский. Кто у нас здесь псих в конце-концов?
- Слова, слова, слова, - отмахнулся Гамлет, - Все свободны. А вас, Розенкрейц, я бы попросил остаться.
- Розенкранц, ваша светлость.
- Да кто вас, евр-ропейцев, разберет. Скажите мне, милый друг, не находите ли вы, что вон то облако похоже на хорька и отчего ваши пальчики нашли на саквояже русской пианистки?

* Розенкранц садится и задумчиво принимается выкладывать спичками слово: "Постмодернизм". *

Теперь внимание, вопрос! Правильно ли называть принца "ваша светлость" и где еще в жж и мировой литератуте встречался подобный сюжет? Минута пошла!