Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Il Bastardo

(no subject)

- Па, ты меня вызывал? - в кабинет заглянул худощавый юноша в мятом, запыленном костюме.
- Да! - сердито рыкнул хозяин кабинета, - Заходи и садись.
Юноша прошел к столу, тяжело рухнул в кожаное кресло и устало потер лицо.
- Ну? - спросил он выпрямляясь, - Что опять случилось?
- Этот твой протеже, - босс уселся на краешек стола и наклонился вперед, - Ключник. Ты в нем уверен?
- В Петре? - удивился юноша, - Да. Он же, все-таки, мой краеугольный камень. Чего это вдруг?
- А того, - зарычал мужчина вскочил со стола и принялся нарезать круги по ковру, - Того, что пускает к нам кого ни попадя. А я потом разбирайся.
- Кого он опять пустил? - утомленно спросил юноша и полез во внутренний карман за портсигаром, - Па, слушай, у нас мировая война на носу, будет еще хуже, чем в прошлый раз, а у нас еще ничего не готово. Вечность не расширена, нимбов не хватает, даже ворота, похоже, всех желающих просто не пропустят. Ты уверен, что это важно?
- Нет, ты послушай, - остановился мужчина, - Знаешь, кто такой Зигмунд Фрейд?
- Фрейд, Фрейд, - наморщил лоб юноша и принялся хлопать себя по карманам в поисках зажигалки.
Хозяин кабинета нетерпеливо щелкнул пальцами и сигарета занялась сама собой.
- Фрейд, - благодарно кивнул юноша и глубоко затянулся, - Нет, не помню такого. Па, слушай, я только что из Польши, там немцы и у меня этих фрейдов сейчас на руках знаешь сколько?
- Так ты слушай, слушай, - нетерпеливо перебил его босс, - Приводят, значит, этого самого Фрейда ко мне в кабинет и говорят, что он какая-то шишка. Чего-то он у нас там открыл такого, чего мне и самому не снилось. Ну ладно. Начинаем мы с ним беседовать. То-се, как все начиналось, мои детство да юность. Умный человек, внимательный слушатель, приятно поговорить. И вдруг, представь, обнаруживаю я себя лежащим на диване, а он сидит за моим столом, чего-то там пишет и между делом мне говорит, что лично ему с моей юношеской страстью к созданию огромных агрессивных зубастых ящериц все понятно. Это, говорит, компенсация и бессознательный страх и подавление либидо. И отсюда, значит, все мои проблемы -- неприятие сына, тебя, то есть, подсознательное желание наказания через его, -- твою! -- потерю, отказ от ответственности через искусственное разделение эго на три составляющие, создание культа личности, как крайняя степень мании величия. Нет, ты представляешь?
- Ну, - нахмурился юноша, - Не то, чтобы мне все было понятно, но что-то в его словах есть, а что?
Мужчина злобно уставился на сына и принялся сжимать кулаки.
- У меня. Нет. Мании. Величия! - раздельно произнес он.
- Конечно-конечно, - поднял руки юноша, - Как скажешь.
- Я просто Единый. И Единственный. И нет в этом никакой мании. Потому что я и в самом деле все это создал. И могу, между прочим, обратно уничтожить. Как уже демонстрировал.
- Слушай, па, - прикрыл глаза юноша, - По сравнению с тем, что они там сами с собой нынче вытворяют, эти твои угрозы звучат как-то несерьезно. Чего ты от меня-то хочешь? Чтобы я этого Фрейда определил туда, куда Антоний грешников не гонял?
- От тебя, - буркнул мужчина, - Я хочу только одного. Держись от него подальше. Понял? А то он заявил, что теперь ему было бы очень интересно поговорить с моим сыном, посмотреть, как на него повлияло то, что у него такой отец как я.
- Ну, - юноша смущенно пригладил ежик на голове, - Мне, после твоих рассказов, тоже интересно. Только времени сейчас нет, как-нибудь потом.
- Никакого потом, - твердо сказал босс, - Повторяю, держись от него подальше. Я о нем сам... позабочусь.
- "Позаботишься"?
- Позабочусь. Но не сразу. Похоже, мне понадобится еще один сеанс.
zzzNeko

В

Вошедший в таверну с яркого солнечного дня герой глупо хлопал глазами. Бренн подождал, пока тот привыкнет к полутьме и затем неторопливо поднял руку. Герой увидел, обрадованно разулыбался и двинулся к столику эльфа. Он плюхнулся на скамейку напротив, затребовал пива и когда служанка отвернулась, игриво ущипнул ее за задницу. Служанка послушно взвизгнула, но даже не обернулась, дела у хозяина таверны шли не очень и на достойных сервис-ботов денег не хватало. Бренн неспешно тянул вино и терпеливо ждал, пока герой закончит отыгрывать роль.

- Итак? - спросил он, когда тот наконец оторвался от кувшина который ему принесли.
- Все прошло идеально, - самодовольно отозвался герой и грохнул посудой о стол, - Я купил их как малых детей.
- Это мне известно из экстры и твои торговые таланты меня не интересуют, - спокойно возразил Бренн, - Я спрашиваю, как они вели себя когда вернулись?
- Да прекрасно, прекрасно, - зевнул герой и принялся ослаблять защелки по краям своего черненного доспеха, - Каждый оттрубил там по пять часов и когда я уходил, они умоляли меня заглядывать к ним еще. Как они, кстати, проявили себя здесь? Натворили делов?
- Ничего особенного, - полуприкрыл глаза Бренн, - Обычный неписанный кураж. Так значит, просили заглядывать еще?
- Ага, - разулыбался герой, отчего его круглое лицо стало еще шире, - Только я не понял, нафига это было нужно.
- И ничего удивительного, - негромко пробормотал Бренн и принялся постукивать пальцами по столу.
Collapse )
Il Bastardo

Равновероятность.

Нет, президент Земли был, конечно, душка, но к Окончательному Старту все вымотались так, что выслушивать его торжественное журчание стало совершенно невозможно. Услышав в очередной ряд "В этот великий для Земли и всех землян день" Арева не выдержал и кинул в стену кружкой.
- Что, - сочувствующе поинтересовалась Тсина, - Достал тебя старина Фьоргхалл?
- Не то слово, - вздохнул Арева и отправился собирать осколки, - Сама понимаешь, нам, связистам, приходится выслушивать его круглосуточно.
Тсина покивала. Сама она была в команде охлаждения, так что большую часть времени проводила рядом с генераторами, под землей.
- Нет, я все понимаю, - начав жаловаться, Арева не мог остановиться, - Великий Проект, Окончательный Старт, конец вселенскому молчанию, но третьи сутки подряд! И так нервы на пределе.
- Не дергайся, - Тсина сидела на столе и беспечно болтала ногами, - Все образуется. Вот стартуем и не услышишь ты больше голоса Фьоргхалла. Будем мы общаться в ультрафиолете. Или запахами.
- Ты чего-то знаешь? - насторожился Арева, - Что-то, чего я не знаю?
- Ой да перестань ты, - отмахнулась Тсина, - Можно подумать, у охладителей есть хоть малейший шанс узнать что-то такое, чего не знают связисты. Вы же перекресток слухов.
- Вы зато рядом с Архитекторами все время третесь, - возразил Арева, - Может они там чего обронили мимоходом. С нами то они, понятное дело, не снисходят поболтать.
- Архитекторы сами ни черта не знают, - засмеялась Тсина, - Потому и надувают щеки, что сказать нечего. Это же Вероятностный Переход!

Братьев по разуму Земля так и не нашла. Напрасно уходили к звездам разведывательные фотонники, напрасно, после открытия z-перехода, скакали по шаровым скоплениям безрассудные контактеры, напрасно скользили по временным линиям time-боты свихнувшихся на кварковой математике темпоральщиков -- Контакта не было. А потом великий Бигна математически доказал, что его и не могло быть -- Вселенная оказалась пуста. Однако нет такой задачи, которая была бы не по плечу повзрослевшему человечеству, а тем более, человечеству страдающему от того, что ему не с кем общаться. Сам Бигна заложил основы равновероятностной теории, той самой теории, что легла в основу Великого Проекта. Если в этой Вселенной мы одиноки, решило дерзкое человечество, то следует изменить Вселенную, только и всего. Стоит передвинуть всего лишь один кварк в том бульоне, что царил сразу после Большого Взрыва и Вселенная неизбежно изменится. И быть может, если повезет, изменится так, что в ней зародятся десятки, сотни цивилизаций. Разумеется, все теряло смысл, если эти изменения уничтожали тот шанс, благодаря которому появилось на свет само человечество, но если верить третьему расширенному следствию из теоремы Бигны-Далласа, Земля и земляне, как причина изменений, оставались в любой из равновероятностных реальностей. Правда, кто там его знает в каком виде они оставались. Но это уже частности.

- Поехали, - выдохнул Фьоргхалл и Арева задержал дыхание.
В это самое мгновение где-то там, внизу, в центре Земли, Главный Архитектор нажал на кнопку бросая всю энергию переработанного на топливо Юпитера в поддержку первого и единственного активного time-бота, скользнувшего к самому Большому Взрыву. Энергии этой едва-едва должно было хватить на перестановку одного пресловутого кварка, но большего и не было нужно. Окончательный Старт произошел и Арева, как и все остальное человечество, замерев ждал, во что-же превратиться Вселенная. Будет ли Земля полностью покрыта водой? Или окажется на орбите двойной звезды? Может скованная льдом будет нестись в холодном космосе от одного случайного пристанища к другому? Арева оглядел себя. Ни жабр, ни шерсти не наблюдалось. "А может, - промелькнула мысль, - У меня есть и жабры и шерсть, но сознание изменилось вместе с телом и я просто не воспринимаю изменения? Связь!.." Он схватил микрофон и прочистил горло.
- Ээээ, - нерешительно произнес он, - Меня кто-нибудь слышит?
- Добрались? - раздался неприятный скрипучий голос, - С прибытием.
Ошеломленный Арева уставился на приемник. После Окончательного Старта вся Земля должна была хранить радиомолчание. Значит это...
- Ээээ, - снова вступил он отчаянно мечтая, чтобы на его месте оказался болтун Фьоргхалл, - Кто это?
- А вы, я смотрю, не слишком разумные, братцы, - ехидно проскрипел голос, - Ну, сказать, или сами догадаетесь?
- Братья по разуму?! - взвизгнул Арева и тут же устыдился своей невыдержанности.
- Ага, и сестры тоже, - ответил голос, - Добро пожаловать с теплую компанию. Что, только что практически реализовали выводы равновероятностной теории? Передвинули краеугольный кварк? Свершили Большой Старт?
- Окончательный, - поправил сбитый с толку Арева, - Окончательный Старт.
- Неплохо, - одобрил голос, - Окончательный это в точку. Очень полно описывает ситуацию.
- Прошу прощения? - совсем смутился Арева, - Что вы имеете в виду?
- Ладно, новички, - добродушно проскрипел брат по разуму, - Ввожу в курс дела. Значит так, Вселенная, в которой вы оказались, представляет из себя небольшое сферическое образование радиусом в пару световых лет. На этой территории разместились пятнадцать тысяч, двести восемьдесят семь, теперь уже двести восемьдесят восемь, разумных форм жизни. Все пришлые, попавшие сюда после воплощения в жизнь Великого Проекта. Мы, т'уутяне, попали сюда первыми, поэтому традиционно приветствуем новичков.
- Но почему? - перебил Арева.
- Я же говорю, - раздраженно отозвался т'уутянин, - Потому, что мы попали сюда первыми. Традиция.
- Нет, - поправился Арева, - Почему мы все здесь оказались?
- А потому, - недовольно проворчал брат по разуму, - Вероятности равные? Равные. Все изменяющие Вселенную цивилизации должны в ней остаться? Все. Вот и получается, что чем больше цивилизаций этим делом увлечется, тем меньше у них... у нас, выбор, куда попасть. Точнее, никакого выбора вообще нет, это единственная реальность, где все мы возможны. Вот вам какого беса не жилось в своей Вселенной?
- Мы там были одни, - пробормотал Арева, - Нам хотелось найти братьев по разуму. Установить контакт.
- А, поболтать хотелось? - хмыкнул т'уутянин, - Здесь наболтаетесь. Выхода то отсюда нет.
- Это еще почему?
- По кочану. Таковы законы этой Вселенной.
Арева почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Через пару секунд он сообразил, что она действительно уходит у него из-под ног.
- Что это? - испуганно завопил он.
- А, - проскрипел голос, - Это еще один странный закон здешней природы. Через неравные промежутки времени эту Вселенную трясет. Так трясет, что звезды срываются с орбит и начинают носиться вокруг как безумные. Потому все утихает. Да ты посмотри, посмотри, это красиво.
Арева послушно включил внешние экраны и замер пораженный открывшейся ему картиной. По ночному небу словно безумные мотыльки носились звезды. Они кружились на месте, сталкивались и разлетались в стороны, стремительно проносились мимо и неторопливо танцевали на месте. От этого мельтешения у Аревы заболели глаза и он опустил взгляд вниз. Там, на горизонте, возвышался какой-то непонятный шпиль.
- Что это? - спросил он, - Вы космический памятник пытаетесь построить, что ли?
- Эээ, нет, - смутился брат по разуму, - Знаю, звучит странно, но это еще одна особенность этой Вселенной. Уж не знаю почему, но в ее условном "внизу" расположен странный естественный объект. Этакая, понимаешь, белая плоскость, на которой стоит своего рода башня, в световой год длинной. На четырех опорах, да. А под ней...
- Под ней?
- Елочки, - совсем упавшим голосом закончил т'уутянин.
Арева помолчал и потом снова поднял голову. В небе бушевала звездная метель.
  • Current Music
    Gackt - Vanilla
Il Bastardo

Котёнок в кроссовках.

В одной стандартной двенадцатиэтажке в спальном районе большого города жила-была обычная семья. И было в семье два сына, старший и средний. И еще дочка. Понятно, младшенькая.

Однажды в субботу, прямо с утра, вся семья уехала на дачу, а дочку оставили дома, потому что у нее уроки были не сделаны. Можно подумать, что она сразу села их делать. Нет конечно, дочка (а звали ее Кристина) сделала себе вместо уроков бутерброд с колбасой и отправилась на лестничную площадку посмотреть, нет ли там, случайно, кота Матроскина, который её научит, как правильно нужно бутерброды есть. Не то, чтобы она сама этого не знала, но уж очень ей хотелось встретиться с настоящим котом Матроскиным. На площадке никого не оказалось и Кристина совсем уже собралась идти домой, уговаривать себя заниматься, как вдруг услышала, что внизу кто-то тихонько плачет. Она свесилась через перила и увидела, что там, на нижней площадке, сидит в углу маленький чёрный котёнок. Кристина сначала поразглядывала его немножко, а потом негромко кашлянула. Котёнок немедленно перестал плакать и уставился на неё зелеными глазами. Убедившись, что привлекла внимание, Кристина дружелюбно улыбнулась и подмигнула котёнку. Тот удивился, немножко подумал и подмигнул в ответ. После этого Кристина довольно кивнула и направилась вниз. Там она сразу подошла к котёнку, протянула ему бутерброд и спросила: «Будешь?». Котёнок молча взял бутерброд и отправил его целиком в рот. И тут сразу стало ясно, что это не просто грустный котёнок, но грустный и очень голодный котёнок. «А ну пойдем, - решительно сказала ему Кристина, - У меня дома еще колбаса есть. Неприкосновенный запас.» И они пошли.
Collapse )
Il Bastardo

(no subject)

Прошлой длинной осенью я застрял в маленьком городке на острове. Время, которого я ждал, никак не хотело наступать и я маялся ожиданием. С каждым днем утра становились все холоднее, а корка льда, обнимающая лужу перед моими дверьми, все толще. Каждое утро я проламывал лед носком ботинка. Мне казалось, что пока я так делаю, снег не выпадет. Мне очень не хотелось, чтобы выпал снег.

Я бездумно слонялся по городу и куда бы я не шел, каждый раз выходил к маленькому парку на окраине. Там, за желтыми пока еще деревьями, ссутулившись мялось заброшенное колесо обозрения. Я научился открывать кабинку механика кривым гвоздем. Мне нравился самый первый момент, когда колесо издавало неуверенный скрип и медленно, словно задумавшись о чем-то своем, начинало набирать ход. Я обычно ждал, когда оно сделает полный круг, а потом забирался в кабинку. Пока она шла наверх, я разглядывал редеющую шевелюру блондина парка и думал о всякой ерунде. На третий круг я сходил, останавливал колесо и закрывал будку. Гвоздь я каждый раз клал на место, над дверью.

Потом я отправлялся бродить по парку. Листья хрустели под ногами словно сброшенная змеиная шкура и я представлял, что это змея-осень обняла город и глядит в его окна угасающими, в преддверии спячки, глазами. Ожидание тяготило меня, мне казалось, что если я не потороплюсь, то застряну здесь навсегда. В этом городе, охваченным кольцом змеи, в этих листьях умирающих деревьев, в этой утренней корке льда на лужах. Наверное это и было одиночество. Потом я встретил ее.

Она лежала в куче листьев и смотрела в небо. Я не сказал ей ничего пошлого, ничего, что полагается говорить в таких случаях. Я просто подошел и сел рядом. Она не повернула головы и мы слушали тишину друг-друга. Я успокоился, время больше не казалось мне уходящей к горизонту дорожкой, все стало размеренно и надежно. Мне не хватало именно ее. Я стал приходить туда каждый день и каждый раз она оказывалась там. Первыми словами мы обменялись неделю спустя.

Когда ожидание брало за горло, я искал спасения в безумии. В самовыражении, как сказали бы некоторые. Я красил стены дома в немыслимые цвета, пятнами набрасывая краску прямо из банок. Я одержимо резал по дереву и в углах притаились самые безумные и опасные фигуры, которые только мог себе позволить мой нож. Я обставлял гостинную сотнями безделушек, шкатулок, свечей, бутылок, платков. По стенам я развешивал смазанные фотографии, картины без имени и без автора, незаконченные вышивки и зеркала, сотни зеркал. Наконец мой дом стал напоминать одну из тех волшебных коробок, в которые нужно заглядывать сквозь цветное стеклышко. В тот день, когда я не смог пробить корку льда на своей луже, я привел ее туда.

Она заваривала чай и мы сидели на кухне, куда мое безумие еще не успело просочиться. Я вдыхал странные запахи, которыми она одаривала кипяток и гадал, что это такое. Каждый раз это было что-то неуловимо знакомое. Каждый раз разное. Она грела крохотные руки о чашку и жмурясь прихлебывала. Раз в пять минут. Наш знакомец парк совсем облысел и идти нам было некуда. Она спала на моем диване, а я заворачивался в старое индейское одеяло, купленное в какой-то лавке лет сто назад, и заваливался за старый сундук. Мы все еще не обменялись ни словом, но все и так было понятно.

- Я жду одного человека, - сказала она однажды. У нее оказался тихий, незапоминающийся голос. Как шепот, который порой случается во сне.
- Любимый? - спросил я и сразу же пожалел об этом. Это прозвучало глупо. Впрочем, она не ответила.

Однажды я проснулся и понял, что время пришло. День был такой же, как и вчера, но я знал, что звезды наконец встали на свои места и мне нужно торопиться. Я встал, оделся и вышел из дома. Привычно ударил по луже носком ботинка, но лед даже не треснул. Я быстро шагал к парку, место оказалось там. В кармане пальто я нащупал одинокую сигарету и сунул ее в рот, но затем достал, сломал пополам и выбросил. Я пытался бросить курить. Когда я вошел в парк, пошел снег. Снежинки цеплялись за мои волосы и отказывались таять и когда я подошел к колесу обозрения, на голове у меня уже примостился тонкий белый берет. Я остановился, засунул руки в карманы и прислушался. Тонко-тонко, на самой грани слышимости, звенела та мыльная пленка, что отделяет миры друг от друга. Сегодня она наконец натянулась так, что я мог ее порвать. Я закрыл глаза и сосредоточился. Ближе. Еще ближе. Она зазвенела совсем пронзительно и это случилось. Я стоял на перекрестке миров. Я окрыл глаза и огляделся. Миры переплетались, переходили друг в друга, струились сквозь себя и соседей. Я протянул руку и принялся перебирать их струны, выбирая, куда идти. И вдруг увидел ее. Она шла по парковой дорожке там, в городе на острове. Она крутила в руках желтый кленовый лист, который я ей подарил в последний день. Я прижал струну пальцем и смотрел как она переходит границу между мирами. Шаг. Десяток миров. Еще шаг. Другой десяток. Она остановилась на третьем шаге. Я замерев глядел на нее и она обернулась, заметила меня и едва заметно улыбнулась. Из-за деревьев того мира, в который она вошла, вышли двое. Родители? Друзья? Охранники? Они встали по обе стороны от нее, чуть позади, она, кивнув мне, повернулась и они, все в троем, не оглядываясь пошли прочь. Я быстро перебрал несколько струн, ухватил ту, что вела к ее миру, потянул... И остановился. Незачем. Она дождалась своего человека, история была закончена. Мне не нужно было в ее мир, мне нужно было в наше время. А переходить меж временами я так и не научился. Я отпустил струну, не глядя взял аккорд, выбрал наугад ноту, шагнул и закрыл за собой дверь.
Il Bastardo

Current:

Я просто сорвался.

Это потом уже выдумали, что мол решил, если вытащат в первую тысячу лет одарит богатством и успехом, во-вторую - будет служить как преданный пес, а в третью - убьет на месте. Можно подумать я там считал. Я ждал, просто ждал. Чувствовал, как пропадает втуне сила и знания. Мечтал о том, что можно было бы создать, чего достичь. Ощущал, как каждую секунду становлюсь беднее на не сделанное. Как пропадает умение и навык, каким неуклюжим становится застоявшийся, зациклившийся на себя ум. Соломон? Нет, его я не виню. На его месте я сделал бы так же. В конце-концов мы были с ним ровня, он, я... просто так вышло. Это была честная, достойная победа. А этот... Как объяснить? Когда потерял счет времени, когда забыл уже что такое надежда и вдруг случается то, во что забыл когда перестал верить, когда открывается выход и вот он весь мир, снова лежит перед тобой, когда думаешь, что наконец-то о тебе вспомнили, оценили, что теперь-то ты сможешь, сумеешь, покажешь... А он говорит: "Хочу дом, такой же как у купца Абдулы."

Я сорвался, просто сорвался.
Il Bastardo

Трудности перевода.

Мой английский когда-нибудь меня погубит.
Прихожу сегодня в дом с приведениями. Прямо с порога Маркус протягивает мне конденсатор и интересуется: "Разбираешься в этой ерунде?" Я осторожно отвечаю, что мол, так себе. "Четыреста семьдесят микрофарад, - спрашивает, - это много или как?" "Ну, - говорю, - средненько. А вообще, смотря для чего." "Это - говорит Маркус. - Чтобы музыку в машине слушать. Но когда я усилитель в прикуриватель вставляю, напряжение подпрыгивает. Вот я и подумал, что если спаять параллельно с десяток конденсаторов, то будет получше." Тут я пожалел, что уроки радиоэлектроники в школе не были совмещены с уроками английского. Потому как прочувствовал неудачность этой идеи я просто всей душей, а вот словами выразить - никак. Попробовав с десяток разных подходов, начинавшихся от таких замечательных достижений технологии и прогресса как открытие человеком колеса и самозатачивающейся опасной бритвы, я отчаялся и жестами показал, что на самом деле Маркусу нужна схема сглаживающего фильтра, а еще лучше, стабилизатора с обратной связью. Маркус, человек столь же терпеливый, сколь благожелательный, весть об открытии колеса выслушал с интересом, а про мои размахивания руками сказал, что вот именно это уже пробовал, но результат его не удовлетворил. Тут я поинтересовался, нафига, собственно, в современной автомагнитоле требуется столь сложная процедура, как включение усилителя в прикуриватель?
"А! - оживился Маркус, - Это очень просто. Я люблю в машине музыку слушать. Но вставить в машину мп3шник, это все равно, что оставить его лежать рядом с ней на бордюре. На мои девять машин никаких денег не хватит. Так что я придумал вставить в машину простой дешевый кассетник. Все равно он никому нафиг не сдался, даже мне. Зато в нем есть линейный вход. Так что в него можно включить мп3шный вокмэн. Удобно. Но слабовато, всего пятнадцать ватт. Так что мне еще усилитель нужен. Внешний, чтобы его из машины в машину можно было переносить." "Маркус, - говорю я, - С усилителем ты будешь гудеть как эти малолетние придурки на пикапах, от рэпа которых, когда они на светофоре останавливаются, весь дом трясется." "Эти-то? - презрительно машет рукой Маркус - Да у них в машине всего ватт двести пятьдесят. А у меня усилитель на шестьсот!" "Маркус, - захотелось мне сказать, - Этак твою машину полиция реквизирует, чтобы демонстрации разгонять." Но тут я пожалел, что не была совмещена с английским политинформация. Потому что первую часть фразы про полицию, которая машину заберет, я одолел, а вот как объяснить такие простые и повседневные вещи, как разгон демонстрации, у меня никакого словарного запаса не хватило. А Маркус с интересом ждет объяснения, с какой же радости машины с шестисотваттными усилителями могут вызывать горячее внимание властей. Я вздохнул и начал с венецианского карнавала.
"А!, - обрадовался Маркус, наконец уловив, к чему ведет мой неожиданный экскурс в историю и социологию, - Ты имеешь в виду, заберет, чтобы общественные объявления на праздниках делать, да?"
"Эх, Маркус, Маркус, чистая душа. - вздохнул я про себя. Да, - говорю. - Общественные объявления. На праздниках."
Il Bastardo

(no subject)

Говорят бывает такая забава - грелка. Кою нужно всенепременно порвать. Какое именно с этого приключается счастье, кроме ошпаривания кипятком, я, признаться, не знаю, но вот картина огромной, судя по нуль-т форуму, шумной и бестолковой толпы, вцепившейся с разных сторон в несчастное изделие резиновой промышленности устрашает. Разумеется, разной степени публичности оценки твойчества и участие Самого Главного Российского Фантаста, радужности картине никак не добавляют и единственное светлое пятно во всем этом видится мне в заданности темы. Люблю я растекаться мысью в пределах заданных веток.
Текущие ветки есть:
"Тема: Плата за управляемую удачу.
Граничные условия:
А) в качестве платы время жизни не предлагать;
Б) автор должен помочь герою (группе, социуму) избежать окончательной расплаты и найти выход в той же логике событий."

А вот, соответственно, растекание. Раздувать его в положенные пять тысяч мне, откровенно, лень.
Collapse )
  • Current Music
    Mike Auldridge, Bob Brozman, David Grisman - Style O Blues