Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Il Bastardo

Рональд Бош

Рональд Бош сидел за рулем своего шевроле “Малибу” и смотрел в небо. Было жарко, окна в машине были открыты, душно пахло асфальтом и выхлопом и по груди Рона за незастегнутой “гавайкой” ползли капли пота. Рон смотрел в выгоревшее небо, где распушив инверсионные хвосты на город опускались ракеты. Было тихо, водители в пробке наконец заглушили моторы и теперь тоже смотрели в небо. Рону мучительно хотелось курить.

Тут нужно прерваться и рассказать о Рональде Боше. Рональд, двадцатисемилетний европо-американец, не примечателен ничем. Маленький поселок, католическая школа, мечты о большом городе, университет штата, степень бакалавра, работа с бумажками, обшарпанный дом в спальном районе, подружка, похожая на мать в молодости. В пятнадцать лет Рон понял, что способен прыгать по времени. Хотя нет, не так. Он понял, как “сегодняшний” Рон, может перепрыгнуть в Рона “вчерашнего”, когда бы он там не был и переиграть, что бы он тогда не делал. Пятнадцатилетний Рон видел в этом удобный способ жульничать на экзаменах и побеждать в мальчишеских играх. И только. В семнадцать Рон обнаружил, что может прыгать не только назад, но и вперед, хотя лишь до определенного момента, после которого его встречает тугая пустота. Это пугало Рона и в то же время манило, от идеи смерти в семнадцать не кислит во рту, но сладко сосет под ложечкой. Так что он пытался вновь и вновь, пока, наконец, не нашел крайний срок, в который мог попасть. На чем и успокоился. В двадцать, Рон обнаружил, что может прыгать не только в себя, но и в какого угодно мужского предка по отцовской линии. Это заняло его надолго. Рон проверил рассказы отца о Вьетнаме, высадился в Нормандии, купил “Форд-Т” любого черного цвета, потерял ногу в госпитале под Атлантой, дрался с лоялистами, высаживался на “Мэйфлауэре” (в его случае корабль звали “Игл”), смотрел на казнь Карла Первого... Самый ранний срок в который он забирался был ледниковый период, -- охота на мамонтов с хлипкой палкой, к которой привязан камень, в реальности оказалась не таким увлекательным занятием, да и жизнь тогда была коротка и мучительна, так что дальше идти Рону не захотелось. Он еще какое-то время изучал особенности жизни в средневековой Европе и быт ранних поселенцев Запада, но потом и это его утомило и он перестал прыгать. Слишком много смертей, слишком много усилий для того, чтобы что-то изменить, слишком велико разочарование когда это не удается. Жизнь всегда остается жизнью и как ни меняй задники, на сюжет пьесы они не влияют. Рон пытался что-то сдвинуть, переменить ход времен, но у него не было и шанса, ведь Рональд Бош не примечателен ничем, так же как и все его предки, как и весь его род, что до самого начала времен служил перегноем истории -- не тем, что задает ее рост, но тем, что позволяет ей расти. И чтобы изменить это, в прошлое вместо Рона должен был прыгать совсем другой человек, а ему неоткуда было взяться, потому, что жизнь, которая могла бы его воспитать, Рон провел проживая чужие, прожитые жизни.

Рон открыл глаза на звук будильника и сладко потянулся. Он неторопливо и тщательно умылся, побрился, медленно оделся, спустился в гараж и сел в свой красный шевроле “Малибу”. Он доехал до центральной улицы и привычно влился в общий утренний поток, где машины двигались медленно, бампер к бамперу, но сегодня это его не злило. Без пяти девять, на Вакер драйв, в центральной линии, на зеленый свет, он заглушил двигатель и открыл окна. Вокруг бешенно сигналили, но Рон не обращал на это внимания и спокойно смотрел в знакомое с семнадцати лет выгоревшее небо. Вот водители стали замечать растущие белые хвосты и один за другим принялись глушить машины. Наконец стало тихо. Душно пахло асфальтом и выхлопом. Потрескивал нагретый металл. Рон достал из кармана пачку и с наслаждением закурил.
Il Bastardo

(no subject)

- И как оказалось, фальшивый граф. Колдун, конечно, знался с нечистой силой, кошки у него какие-то, лилии в пруду. Стали расследовать, так в подвале нашли армию отравленных мышей, чтобы извести урожай этого года.
- Во-первых, не мышей, а львов, а во-вторых не граф, а герцог. Из семейства Рец.
- Львов! Ну вы скажете! То, что герцог, это правильно, герцог Жиль из Прованса, там моя внучатая племянница живет, но в подвале у него сидели никакие не львы, а самый настоящий людоед. Герцог скармливал ему маленьких мальчиков.
- Мальчики там действительно были, да только то были не живые мальчики, а деревянные куклы для наведения порчи. И герцог этот был никакой не герцог, а маркиз, маркиз Карабас.
- Карбофос!
- Иностранец...
Il Bastardo

Поаккуратнее с фарфором!

Проблема в том, что оно все-таки бумкнуло, понимаете? Тогда, в шестьдесят втором. Куба, ракеты под пальмами, шестой тихоакеанский идет к непокорному острову — вы никогда не задумывались, чего это вдруг наш Президент и господин Хрустчёв решили вдруг поболтать по-душам? Так вот они не вздумали. Черт его знает, у кого первого не выдержали нервы, но через сорок восемь часов после столкновения русских с авианосцем «Эссекс», мы сидели глубоко под землей и дело у нас было скверно. Сейчас-то, конечно, все бы уже смотрелось по-другому, сейчас-то мы и не такое видели в фильмах, читали в книгах и вообще жизнь стала куда щетинистее, но тогда это было как если бы кто-то взял и вывалил мусорный бак на рождественский стол. Мы просто не могли поверить, что это на самом деле произошло с нами. Нет, конечно у нас были планы на этот случай, что и как начинать восстанавливать в первую очередь, но планы эти были написаны до, когда никто не мог предположить, что единственное, что можно будет делать после это сидеть, смотреть в стену и стараться не думать. Потому что восстанавливать незачем, некому и не для кого. Да, наверняка по всей Америке, так же как и мы, сидели по большим рабочим бункерам и по крохотным домашним бункерам выжившие, но что толку? Выжившие не живут, они выживают. На сорок девятом часу Президент собрал ученых, всех нас троих, в красной зале и произнес пламенную речь, суть которой сводилась к короткой сентенции "Вы сотворили, сукины дети, вы и расхлебывайте." Не шибко честно, признаться, сформулировано, но армия и ее штурмовая винтовка все еще оставалась в его подчинении, так что мы проглотили возражения и пошли. Расхлебывать.
Collapse )
Il Bastardo

(no subject)

Принц беспокоился. Он то и дело поглядывал на часы и все сильнее сжимал руку Золушки. Не то, чтобы ему так уж нетерпелось избавиться от компании девушки, она и впрямь была очаровательна, но одно дело романтическая история о Настоящей Любви и нищенке, возведенной ее силой в принцессы и совсем другое нудные и дорогостоящие переговоры с Великим Инквизитором о том, может ли наследник престола брать в жены ведьму.
- Милая незнакомка, - решился наконец принц (младшая дочка обедневшего, но древнего рода, земли в одну пятую королевства в приданое, согласно тайному завещанию свихнувшейся на старости лет мамаши), - Уж полночь близится, а не пора ли нам прерваться и отдохнуть?
Золушка замолчала на полуслове, (что-то о стрельбе из арбалета, соколиной охоте и приготовлении орехового пудинга) и задумчиво взглянула на часы.
- Полночь, - сказала она неожиданно низким и волнующим, голосом, - Полночь, когда силы зла властвуют безраздельно. Мой принц, остерегайтесь...
- Вне всякого сомнения, - перебил принц, - Непременно. Выход в во-он той стороне, охране дана команда отвернуться, лесница натёрта и готова. Без двух минут!
Золушка вздохнула, кивнула на прощание и неторопливо направилась к выходу. Принц отчаянно глядел ей вслед и боролся с желанием догнать и дать хорошего пинка. Тридцать секунд. Пятнадцать. Пять.
Раздался хлопок и принц закрыл глаза. Спиной он чувствовал торжествующий взгляд Великого Инквизитора, по залу раздавались злорадные шопотки и к тому же сейчас еще придется успокаивать эту дуру, делать вид, что удивлен и шокирован, но все же рад...
- Надо же, - спокойно сказала Золушка, разглядывая поношеное платье и вновь обкусанные ногти, - Действительно ровно в полночь, не обманула старушка.
- Не расстраивайтесь, прекрасная незнакомка, - угрюмо начал принц, - Еще не все потеряно...
- Надеюсь, что нет, - странным тоном протянула Золушка и кинулась к дверям.
«Блондинка, - раздраженно подумал принц, направляясь за ней, - Ну теперь-то чего метаться?»

Когда он добрался до подножия лестницы, Золушка уже была там. Она с видом довольной кошки глядела на тыкву, в которую превратилась ее карета и мурлыкала себе под нос что-то легкомысленное из «Летучей Мыши»
- Туфлю - она не глядя протянула руку и принц со вздохом сунул ей хрустальный башмачок, который по-привычке подобрал на лестнице.
Золушка умело ударила хрусталь о мраморные перила и склонилась к тыкве с острым стеклом в руке.
- На что только не приходится идти приличной девушке, - бросила она через плечо, - Чтобы раздобыть настоящего мужчину.
- Принца, - поправил принц, - Вы хотели сказать, принца.
- Раздобыть принца не велика работа, - отмахнулась Золушка, - Предприимчивые девицы способны подманивать до пяти в неделю. Мужчина же, с другой стороны, не должен быть сэкон-хэнд, поэтому его не находят, его делают сами.
Она выпрямилась и удовлетворенно взглянула на дело своих рук.
- Вот, например, - сказала она, - Знакомтесь, Джек.
Принц опасливо поглядел вниз. Тыквенная рожа широко ухмыльнулась ему в ответ и поднялась в полный рост.
- Угощения? - поинтересовалась она, - Бесчинства?
- Все сразу, - прижалась к высокому призраку Золушка, - Ночь длинна, ведь сейчас только полночь.
Il Bastardo

(no subject)

Пока д'Артаньян приближался к деревне, в которой он оставил Атоса, сердце его, словно клещами, сжимало предчувствие непоправимого. Он вспоминал, в каком тяжелом состоянии оставил товарища и ощущение беды нарастало. Вполне возможно, что Атос был убит. Д'Артаньян вздохнул несколько раз и дал себе клятву мстить. При подъезде к месту, его тревога только усилилась. Деревня стояла темная и безлюдная, словно по ней прошел мор или лехоимье. Не в силах больше сдерживать себя, Д'Артаньян дал коню шпоры и поскакал галопом. Приблизившись к достопамятному трактиру, он увидел поникшую фигуру, сидевшую возле дверей. Д'Артаньян натянул поводья и направил коня к ней. Человечек, услышав приближающийся стук копыт, вздрогнул и поднял голову и Д'Артаньян узнал в нем того самого трактирщика, что объявил их фальшивомонетчиками. Он решительно приблизился к нему, остановил коня и грозно подбоченился.
- Узнаете-ли вы меня, сударь? - сурово начал он.
- Не имею чести, ваша светлость, - робко пробормотал тот.
- Значит вы меня не узнаете?
- Нет.
- Ну, так я напомню вам в двух словах. Что вы сделали с дворянином, которому осмелились около двух недель назад предъявить обвинение в сбыте фальшивых денег?
Трактирщик задрожал и внезапно разродился рыданиями.
- Ах, ваша светлость, - всхлипывал он, - Не говорите мне об этом. Господи, как дорого мы все заплатили за эту ошибку!
- Я вас спрашиваю, - вскричал д'Артаньян, - Что стало с тем дворянином? Где он?
- Ах, теперь я и не знаю. Сейчас я все вам расскажу, ваша светлость. Когда мы так несчастливо напали на этого дворянина, вашего друга, он отчаянно защищался, застрелил двух солдат и одного изувечил шпагой, но силы были не равны. Отступая, он оказался на лестнице ведущей в подвал и так как дверь была открыта, он вытащил ключ и затворился изнутри. Поскольку деваться ему было некуда, мы оставили его в покое.
- Как, вы заперли его в подвале?!
- Боже всемогущий, заперли! Да ведь он сам там заперся! Более того, он потребовал, чтобы к нему пустили его слугу, этого страшного немого человека. И нам пришлось подчиниться. Когда шум утих и я понял, что мы совершили ошибку...
- Ага!
- Да, ваша светлость, ужасную ошибку, я спустился к нему и принялся умолять его выйти наружу. Но он отказался наотрез. Вскоре, положение мое стало отчаянным, ведь запасы еды и все вино были в подвале.
- И поделом тебе!
- Ах, ваш светлость, не говорите так, ведь все обернулось еще хуже. Мои запасы были более чем скромны и они вдвоем, ваш друг и его слуга, быстро с ними покончили. Мы было подумали, что теперь они выйдут из подвала, но они решили иначе. Этот Гримо, ужасный человек, ваша светлость, оказался весьма расторопным малым. Он наловчился сверлить в земле дыры не хуже любого крота и вскоре эти двое объявились в подвале соседского трактира, где они тоже заперлись и принялись пить и буянить по-новой.
- И что же? - спросил д'Артаньян, которого вдруг начал разбирать смех.
- Соседний трактир также не продержался долго. Тогда слуга... Эх, ваша светлость, да что я вам говорю, посмотрите сами! Деревня разорена, они побывали во всех подвалах. Жителям ничего не оставалось, кроме как сняться с места и отправиться, куда глаза глядят. Ведь кроме того, что мы лишились еды, ваш друг, вне всякого сомнения, весьма благородный человек, уничтожив все запасы вина, что у нас были, стал непомерно буен. Он шумел все ночи на пролет, объявил себя графом, кричал о какой-то ужасной тайне, кровавой мести...
- Погоди, погоди, - оживился д'Артаньян, которому всегда было интересно происхождение Атоса, - Ты сказал графом? Он назвал имя? Случаем, не де Ля Фер?
- Ах нет, ваша светлость, вовсе нет. Монте-Кристо, вот как он себя назвал. Граф Монте-Кристо. Ваша светлость, умоляю, остановите его! Ведь покончив с нашей деревней, он принялся рыть подземный ход к Парижу. Я предчувствую беду, ваша светлость, ужасную беду.
zzzNeko

Г

Луна вышла из облаков и осветила крепостные стены и вереск на лугах перед замком. Где-то недалеко пели лягушки, стрекотали цикады да орал в лесу то ли оборотень, то ли козлодой. Бернардо перегнулся через зубцы башни и сплюнул вниз. Раздались шаги и он выпрямился и стал вглядываться в темноту.
- Франсиско? – наконец спросил он.
- Нет, - недовольно пробурчали оттуда, - Банда троллей. Кто еще, черт возьми, это может быть?
- Ну-у, - протянул Бернардо отвернувшись, - Например, призрак.
- Я тебя умоляю, - подошедший Франсиско оказался обладателем длинного лошадиного лица, жестких, похожих на обувную щетку, усов и то и дело наползающего на лоб шлема, - Ты опять травишь свои байки?
Бернардо промолчал. Франсиско встал рядом, тоже оперся о стену и принялся вглядываться в ночное небо.
- Смотри, - сказал он наконец, - Видишь возле тех двух звезд? Вон там? Текстуры разошлись.
Бернардо вгляделся куда показывал друг. И в самом деле, в небе между тучами то и дело проглядывала белая полоса.
- Подгнило что-то в датском королевстве, - вздохнул он.
- Угу, - согласился Франсиско, - Конечно, завтра уже заштопают. Но согласись, всего дюжину турнов тому назад такого бы никто не позволил. А нынче что, упадок, темные времена, все трещит по швам.
- Так я же говорю, - оживился Бернардо, - Может это новый аддон готовят? Когда мы в последний раз ходили в поход?
- Да давно уже, - поправил шлем Франсиско, - Еще когда покойный король был жив.
- Вот видишь, самое время. Поэтому и призрак появился.
Франсиско вздохнул.
Collapse )
Il Bastardo

Zoo то есть "300" за... ну минут, скажем, за десять.

Торжественный закадровый голос комментирует вступительные сцены, в которых рассказывается о жестоких обычаях древней Спарты бросать в пропасть хилых детей и называть Царем Леонидом мальчика, убившего в холодную зимнюю ночь нарочито ненатурального CGI волка.

Следующая сцена. Царь Леонид встречается с Афро-Американским послом Царя Ксеркса. Они обмениваются цветистыми угрозами используя такое количество слов, которых, по хорошему, хватило бы всей Спарте для общения на следующие десять лет. Жена Леонида Горго умело вворачивает в разговор цитаты, приписываемые ей Геродотом. Кроме того, зрителю показывают Терона, не имеющего к реальным историческим событиям никакого отношения и, очевидно, мерзавца и предателя. Наконец процессия подходит к колодцу.

Царь Леонид: Время для вашей реплики, господин посол.
Афро-Американский посол: Реплики? Ах да. Это безумие!
Царь Леонид: Очень хорошо. Теперь я выдам мем, всего один мем.
Афро-Американский посол: Да, ваше величество.
Царь Леонид: Вы слушаете?
Афро-Американский посол: Да, я слушаю.
Царь Леонид: ЭТО СПАРТА!

Афро-Американского посла бросают в колодец, не прибавив, однако, к его требованиям "земли и воды" знаменитое "Вырой для себя сам". Что странно, учитывая, что почти все остальные исторические цитаты, на которые богата эта история, упомянуты будут. После успешного убийства дипломатической миссии, Царь Леонид отправляется заниматься скалолазанием и натыкается на Императора Палатина.

Император Палатин: Склонись к темной стороне силы, Люк, и я открою тебе будущее.

Царь Леонид отправляется во внезапно оказавшийся на вершине скалы Дельфийский храм, прокаженных жрецов которого в фильме отчего-то именуют Эфорсами. Зрителям показывают красивую, но бессмысленную сцену, цель которой процитировать известное пророчество. Несмотря на недвусмысленный характер пророчества и неплохой план битвы, который выдвигает Леонид, жрецы запрещают ему начинать войну, аргументируя это жаркой погодой. Учитывая убийство посла, рекомендации жрецов выглядят несколько запоздалыми. Леонид возвращается к жене и та убеждает мужа все же выдвинуть войско навстречу персам, чем делает всю предыдущую сцену бессмысленной. Царь Леонид берет триста лучших бойцов и отправляется навстречу стотысячному войску Ксеркса. За войском следует Горлум, что замечает Капитан Спартанцев.

Капитан Спартанцев: Ваше Величество, за нами следуют.
Царь Леонид: Я знаю, Сэм. Я знаю.

Царь Леонид и его Спартанцы встречаются с греками, которые называют себя Аркадийцы, потому, что Теспийцы, которые на самом деле были союзниками спартанцев в битве при Фермопилах, хрен выговоришь. Царь Леонид и Аркадийцы устраивают дискуссию о преимуществах профессиональной армии перед призывной. Затем они натыкаются на разграбленный греческий город, все жители которого распяты на дереве. На одном дереве.

Аркадийцы: Дева Мария, кто это сделал?!
Царь Леонид: Персы.
Аркадийцы: Мы думали, они еще не высадились?
Царь Леонид: Не важно. Что-бы не случилось, вини во всем Персию. К тому же единственное предназначение этой сцены, дать зрителю насладиться эстетикой миллеровских комиксов.

Царь Леонид и Спартанцы выходят к обрыву и дружно дуют на пытающийся пришвартоваться к берегу персидский флот. Персидский флот тонет, демонстрируя тонкую, почти неуловимую иронию постмодернизма, увязывающую эту сцену и общий сюжет фильма посредством слова "ками казе". После этого спартанцы принимают строить стену из выброшенных на берег трупов персов, чтобы усугубить атмосферу миллеровских комиксов, а к Царю Леониду приходит Горлум.

Горлум: Я Эфиалт, хилый спартанский мальчик, который выжил.
Царь Леонид: А я всегда говорил, что обрыв это неэффективно. Так чего тебе?
Горлум: Я знаю здесь все тропы, включая тайные, ведущие вам в тыл. Возьмете меня к себе в игру?
Царь Леонид: Но тогда фильм придется назвать 301, а это уже похоже на какой-то номер в гостинице из третьесортного фильма ужасов. Нет, иди-ка ты лучше в санитары.
Горлум: Ненавидим, Ненавидим! Проклятый Бэггинс! Мы отомстим, моя прелесть, отомстим!

Царь Леонид легкомысленно игнорирует очевидную угрозу и отправляется встречать очередного Афро-Американского посла Персов, которого так же благополучно убивает. После этого персы нападают на Спартанцев. Следует красивая боевая сцена, демонстрирующая возможности современной компьютерной анимации. Спартанцы ожидаемо побеждают. В ответ на переговоры является лично Царь Ксеркс, тоже, как ни смешно, афро-американец и метросексуал. На встречу к нему отправляется Царь Леонид.

Царь Ксеркс: Ах, триста горячих полуголых спартанских мужиков в кожанных плавках! О чем еще может мечтать простой персидский царь, демонстрирующий свою божественную сущность посредством фотомонтажа? Сдавайся, Леонид и возможно мы тоже получим награду Киноакадемии. Гора у нас найдется.
Царь Леонид: Нет, спасибо. Спартанцы никогда не поворачиваются к врагу задом, я имею ввиду, спиной.
Царь Ксеркс: Ах так! Тогда ночью я пришлю к тебе своих японцев. Не будь букой, оставь свою честь.
Царь Леонид: Приди и возьми.

Ночью к спартанцам действительно приходят японцы, все как один с катанами и в масках театра кабуки. Следуют эффектные сцены компьютерного монтажа. Спартанцы выигрывают. После чего к Спартанцам последовательно приходят персонажи, имеющие все более и более отдаленное отношение к реальным прототипам да и вовсе к реальности. Следуют еще более эффектные сцены. И еще более эффектные. И еще. Спартанцы неизменно выигрывают к удовольствию зрителей, которые чувствуют, что не зря потратили деньги на билет. Тем временем в Спарте жена Леонида Горго и Терон затевают параллельную историю не оказывающую на сюжет фильма ни малейшего влияния и призванную потянуть время и показать, что Терон и в самом деле мерзавец и предатель. Аналогом ее в основном действии является драматический взбрык сценария, повествующий о трогательной смерти сына Капитана Спартанцев, пошлый и выбивающийся из общей канвы сюжета настолько, что об этом эпизоде даже неудобно и упоминать. Наконец время, компьютерные ресурсы и терпение зрителя подходят к концу и к Царю Ксерксу, лично, является Горлум, чтобы показать тому тайную тропинку в тыл к Спартанцам. Божественным откровением о предательстве узнают Аркадийцы и презрев исторические факты, уходят домой. На следующий день Спартанцев и Царя Леонида окружают персы, чтобы дать им возможность произнести последние из не сказанных еще цитат. Царь Леонид бросает в Царя Ксеркса копье. И мажет. В ответ Царь Ксеркс приказывает воссоздать финальную сцену из фильма "Hero", что является еще одной постмодернистской шуткой, поскольку та сцена не имеет под собой фактического основания, а расстрел последних спартанцев персами случился на самом деле.

Опять появляется торжественный закадровый голос, чтобы подытожить за зрителя мораль фильма и сообщить о последовавшей далее решительной битве объединенного войска греков с войском Ксеркса, которой, если верить историкам, никогда не было. Что вовсе и не важно, поскольку фильм, что большая редкость в нынешнем Голливуде, на самом деле просто и прямолинейно повествует о воспетом Джеком Лондоном Неукротимом Белом Человеке, то есть о том, что триста белых мужиков, будет на то их желание, легко порвут в клочья сто тысяч нигг.. афро-американцев. Даже если те и персы.
Il Bastardo

(no subject)

Выпрыгивать из теплой маршрутки в ночное еще утро это второй подвиг за день, после отступления из сонной постели под вифлеемские завывания будильника. Засунув поглубже руки в карманы, бреду, нелепо задирая ноги, по заметенной дорожке и пока добираюсь до корпуса, утро уже успевает стать из совсем черного неверно сиреневым. Потом, стараясь не наступать на заледенелую решетку у порога на которой в прошлый раз чуть не убился, дугой изгибаюсь в попытках дотянуться до пуговицы звонка. Звонок дребезжит, замок щелкает и меня пускают внутрь. Внутри как всегда тепло и захламленно-уютно.
- Да не поздний император, Леночка! - кричит Венеамин Семенович, - Не поздний, а покойный. Покойный! Ясно?
Леночке все ясно, она улыбается и так покаянно трясет головой, что становится ясно, что в ее переводе Август припозднился отнюдь не случайно.
- О, Аркадий, - замечает меня Венеамин Семенович, - Заходите, гость варяжский, заходите. Чаю будете?
Чаю я буду. Чай у них всегда удивительно вкусный, к тому же чайник только-только вскипел. Каждый раз, когда бы я не явился, чайник как раз только-только вскипает и я отношу это к еще одной неразгаданной тайне науки. Пока мы пьем чай, Венеамин Семенович рассказывает, как они копали курган. Они копали его три дня, с совочками и кисточками и всем, что им там по ритуалу полагается и таким образом на третий день совершили великое открытие - оказывается на рубеже IX века древних скифских вождей хоронили вместе с личным трактором и тремя аллюминивыми бидонами с самогоном. Начальник экспедиции долго пытался объяснить начальнику местного совхоза все значение и глубину этого открытия, но тот был хитрый потомственный джигит и никогда не сходил с лошади, которую принимался нахлестывать каждый раз завидев на горизонте историков. Историки, впрочем, тоже не остались внакладе, всесторонне изучив, с научной точки зрения, попавшие к ним в руки бидоны. На этом месте Венеамин Семенович мечтательно жмурится, а Леночка заливисто хохочет. Наконец чай кончается и мы приступаем к делу. Копаться в архивах работа пыльная и скучная, рассказывать о ней нечего.

Не успев подумать я оборачиваюсь на знакомый голос и вижу Венеамина Семеновича. Он тоже меня замечает и так и замирает с этим своим коробом с... как там? - "лечебными магнитными браслетами, конверсионные космические технологии." Слишком поздно делать вид, что мы не узнали друг друга и я неловко здороваюсь. Он тоже кивает, потом мнется, не зная, что сказать. Я мычу что-то неопределенное, делаю вид, что не замечаю ни браслетов, ни штопанной безликой куртки, интересуюсь делами. Он отвечает в том смысле, что все в порядке, все как у всех.
- Леночка ушла полгода назад, - внезапно говорит он, - Теперь в каком-то ларьке. Вроде довольна.
Я старательно смотрю в сторону. Наконец моя остановка, я с облегчением прощаюсь и торопливо пробираюсь к выходу. На улице долго провожаю электричку взглядом, потом поднимаю воротник, сую руки в карманы и сутулясь бреду к выходу. Тяжелая в этом году выдалась зима.