Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Il Bastardo

(no subject)

Моя работа проста -- ко мне приходят люди и я подбираю то, что им нужно. Я не лезу на свет, но в определенных кругах известен, так что на кусок хлеба хватает. У меня есть репутация, обо мне говорят, что я могу достать все, что угодно. Конечно это не так. Я могу достать почти все, и это, если желаете, предмет моей гордости. Так что я не сказал "нет" в ответ на их просьбу, хотя, наверное, и следовало.

Они заявлись вдвоем, что редкость, ведь дела моих клиентов, большей частью, весьма деликатны. Впрочем, они были настолько разные и в то же время такие одинаковые, что сразу было понятно, это не частные лица, а представители какой-то организации. Первый, длинный, ростом почти с меня, украшенный переломанным носом и тяжелыми веками и второй, плотный розовощекий толстячок с холеными пухлыми руками. Оба одеты в одинаковые костюмы, в одинаковых остроносых ботинках, один назвался Смитом, другой Брауном и я решил, что они из ФБР. Их дело звучало бредово, но ко мне приходили и не с такими просьбами, к тому же, ударить в грязь лицом перед Бюро не хотелось, так что я сказал, что мне, перед тем как дать окончательный ответ, следует провести кое-какие исследования и предложил им прийти через пару дней.

Я отправился в библиотеку, а там, после короткого раздумия, в русскую секцию. Дело, видите-ли, было в некотором смысле связано с духовностью, а русские, как я знал, в этом доки. И в самом деле, вскоре я нашел то, что мне было нужно и как ни странно не у какого-нибудь мистика, как полагал вначале, а у поэта. Впрочем, положа руку на сердце, велика ли разница? Когда Смит и Браун появились снова, я сказал, что возьмусь и назвал сумму. К моему удивлению, они не стали спорить, а сразу подписали договор и даже выдали мне аванс, так что я понял, что ошибся. Государственные служащие, как известно, не шибко любят расставаться с деньгами и это, если учесть, что они, строго говоря, не отдают свои деньги, но возвращают мне мои, вполне понятно. Эти же подмахнули бумаги не глядя и я понял, что они не из какого не из ФБР, а значит скорее всего служители некой новомодной церкви. Это, признаюсь, устраивало меня даже больше, люблю иметь дело с религиозными фанатиками, всегда знаешь, чего от них ожидать -- самого худшего. Я велел им возвращаться через три недели и начал сборы.

Для начала мне следовало отправиться в пустыню, все равно в какую. Я выбрал Гоби, она показалась мне достаточно мрачной. Проводники, невозмутимые коневоды, довезли меня до места, показали направление и отбыли, дальше я должен был идти пешком и сам. Пейзажи вокруг и впрямь были угнетающие, так что я размышлял о том, что если правда то, что говорят, будто Марс похож на эту местность, то нам здорово повезло, что там не оказалось никаких жукоглазых аборигенов, существа выросшие в таких декорациях должны быть весьма неприятными соседями. До большого пересечения торговых путей, куда я шел, было три дня ходу, так что путь впереди был длиннее, чем тропа за спиной и я потратил это время на то, чтобы вогнать себя в состояние, которое русский описал как "духовная жажда". По его словам, для успеха моего дела оно было необходимо.

Когда предо мной явилась моя цель, я был готов. Русский довольно точно изложил, чего мне следует ожидать, но у меня, в отличие от его героя, были за плечами двенадцать лет занятий кэнпо, так что события обернулись совсем иначе и мой язык остался при мне. Я плотно упаковал кудахчущего серафима, быстро перекурил и вытащил радио. Мне не терпелось посмотреть цирк, который устроят мои клиенты, когда увидят, что я справился с их делом. Духовная жажда, которую я у себя вызвал, меня еще томила, но я быстро перевел ее в жажду материальную -- техника, не требующая ни специальных умений, ни особых усилий. К тому времени, когда прилетел вертолет, мои возвышенные мысли совсем утихли, для начала похода к Святой Земле было слишко поздно и даже в самих этих словах для меня не было больше смысла.

Когда Смит и Браун не пришли в экстаз, я понял, что снова ошибся. Не были они религиозными фанатиками и осмотр, устроенный ими пойманному серафиму, скорее наводил на мысли о Триаде или Синдикате. Сложно сказать, зачем Коза Ностре понадобился ангел, может они хотели посадить его не иглу, не знаю, но в моей профессии, требующей многих талантов, но не любопытства, не принято задавать лишние вопросы. Так что когда они расплатились со мной, забрали свою жертву и откланялись, я решил, что лучшее, что мне следует сделать, это выкинуть все это дело из головы и никогда о нем больше не вспоминать. Правильная мысль, да вот только ничего у меня не вышло.

Вы, конечно, слышали новую рекламу KFC*? "Новый вкус сезона, райское наслаждение, шесть крылышек по цене двух"? Разумеется я должен был понять раньше: ФБР, церковь, мафия... еще когда мои клиенты проявили такое откровенное принебрежение к деньгам, мне следовало догадаться, что они птицы более высокого полета. Ясное дело, что я никогда этого не узнаю и понятно, что с их ресурсами, с учеными и лабораториями работающими на них, в том, что они добились успеха нет ничего удивительного, но я все-таки не могу перестать задаваться этим вопросом и раз за разом так возвращаюсь к нему. Как? Как, черт возьми, они все-таки их скрестили?!

---
* - сеть общепита, специализируется на блюдах из курятины.
Il Bastardo

Сен Дени

Во мне умер великий художник. А я ведь говорил ему: "Не грызи карандаш, чудак, пожалеешь". Но он все не слушал и вот результат - подавился щепкой. Глупая, нелепая смерть. Еще раньше, помню, умер во мне великий фотограф. С этим, кстати, получилось забавно, он так усердно искал свой взгляд на вещи, что совсем потерялся из виду. Тело, два месяца спустя, принесла река. Нет, мне вообще не шибко везет на этих самых... как их там. Вот помню великий писатель во мне умер, когда исписался вконец. Пустил, бедолага, пулю в лоб. Великий поэт, ясное дело, спился. Великий скульптор рубанул по пальцу зубилом - заражение крови, мучительный исход. Дальше какая-то безликая толпа. Великого гонщика сбила лошадь, великого укротителя загрыли мыши, великий фокусник распилил себя пополам. Великий повар угорел на кухне, великий гимнаст поскользнулся и сломал шею, великий полководец нарвался на великого проводника. Великий певец еще подавал какие-то надежды, но тут его линчевали великий линчеватель и великий критик. Последний, надо заметить, протянул дольше всех. Захлебнулся желчью. Великий психолог, великий программист, великий аудитор... Много их было. Никто не выжил.

И вот я. Кладбище великих. Все они лежат внутри меня, стройными, ровными спокойными рядами до горизонта. Тихо, мирно. Самое место задуматься о жизни. Проходишь вдоль могил, читаешь: "Велкий", "Великий", "Великий" и нутром чуешь, как глория мундит транзитом, sic. Это там, где-то снаружи идет время, бьется мысль, сменяются авторитеты и идеи, забываются имена. А здесь все гарантированно, надежно. Вечно. Нет, что вы там ни говорите, а все-таки есть, есть своя прелесть в том, чтобы быть самым великим кладбищем на земле.
Il Bastardo

(no subject)

- Это что? - спросил я его.
- Море, - ответил он.
- А плавает в нем что? - спросил я.
- Лук, - вздохнул он.
- Супчик-то французский? - съехидничал я. Он не ответил.

- Вот, - сказал он, - Здесь.
- Прямо по ней? - удивился я.
- Да, - подтвердил он, - По ней. Но не прямо, а направо. И налево.
- Умник, - буркнул я. Но на цепь залез.

- Будет приходить леший, - наставлял он, - Ему не наливать.
- А кому наливать? - поинтересовался я, - Невиданным зверям?
- Никому, - отрезал он. - Я сам все выпью.
- Ты же мимо рта пронесешь, - усомнился я, - Только зря в меду измажешься.
- Измажусь, - согласился он.

- Ну-ка, покажи, - попросил он.
- Итак, - начал я, - Она звалась Татьяна...
- Не надо фиглярства, - поморщился он.
- Жил-был поп? - поскучнел я. Он кивнул.

И вот я хожу. Туда-сюда. Сумо и овамо. И треплюсь-треплюсь-треплюсь. А у меня, между прочим, бывает и кризис жанра. Между прочим у меня бывают и творческие затыки. Креатива мне не хватает, между прочим, иногда. Повторяюсь я. Приплетаю пошлые морали и нудные наставления. Предаюсь постмодернизму, символизму и другому блуду. Просто не в настроении бываю, да. Но вот только налево и сразу нужно что-то выдумывать, новенькое, и никому не интересно, что в голове пустота и только какое-то воробьиное чириканье вместо диалогов, никому не интересно, что пересказывать в тысячный раз сюжет "Илиады" разбавив его, для удобоваримости, квасными персонажами и псевдорусским говором невероятно скучно, всем плевать, что когда в двадцатый раз используешь те же имена персонажей история их жизни основательно запутывается и превращается в огромный серый ком жвачки из которого как прилипшие волосы торчат обрывки незаконченных сюжетных ходов и неудачные стилистические повороты. А направо это еще хуже, голоса-то у меня нет и никогда не было. Вот, кстати, вы бы уже лучше бежали побыстрее, а то мне скоро поворачивать.
Il Bastardo

Хаул, техническое.

Итак, дело оказалось ресурсоемким и муторным. Но мне уже, слава Зевсу, помогают. Вот пятую главу помогала делать Акари, а первая глава существенно переделана благодаря доброй Ку. Все дружно говорят им спасибо. I, по крайней мере, do.

Однако.

Силы несколько не равны, так что объявляется великое распараллеливание. Главы шестая, седьмая и восьмая уже заняты, дальнейшие еще нет. Чувствующие в себе силы на сей ратный подвиг - добро пожаловать в комменты. Но сразу предупреждаю, левопяточных переводов не надо, потому как художественным сведением и правкой я заниматься не намерен, буду выкладывать как есть, с указанием на переводчика, пусть ему будет стыдно, как мне было. Все запуганы? От винта.
Il Bastardo

Страшилки, говорите?

Одна бабушка как-то сидела в любимом кресле и вязала внучке свитер. А чтобы не было так скучно, прикладывалась к коньяку "Армянский", что продавали в магазине "Гастроном" по три семьдесят четыре. Сидит она, значит, вяжет, а тут Левитан по радио ей и говорит: "Бабушка, бабушка, гроб на колесиках едет за тобой." Удивилась бабушка, потом залезла на кресло обратно, выпила еще немного коньяка и стала петли пересчитывать. И только она дошла до двадцати восьмой, как Левитан по радио опять ей говорит: "Бабушка, бабушка, гроб на колесиках едет по твоему району." Еще больше удивилась бабушка, пошла, выключила радио, положила молоток на место, выпила еще немножко коньяку и забралась в кресло с ногами. Петли считать. А неугомонный Левитан из обломков радио ей снова говорит: "Бабушка, бабушка, гроб на колесиках уже на твоей улице. Да полож ты нож, шальная старуха, да включи телевизор, если мне не веришь." Включила она телевизор - и правда, гроб на колесиках едет.

Заходит к ней вскоре соседка и говорит: "Слышь, Архиповна, говорят следующим секретарем Андропов будет. Архиповна? Архиповна??".

А та и холодная уже.
Il Bastardo

(no subject)

"Имея маркер, можно изрисовать всё, кроме этого маркера. Имея два маркера, можно разрисовать вообще всё!"

Я пал еще ниже, о Терпеливая, мне кажется, что это важно. Мне кажется, что нет ничего важнее, чем найти\достать\украсть два маркера.

Я ищу метод самовыражения. Но для начала, хотелось бы убедиться, что есть что самовыражать.

Я мозаика.
Il Bastardo

утреннее

Жить рядом с большими горами забавно. Ты не обращаешь на них внимания, ты привык, что они всегда рядом, но вот ты разглядываешь их сквозь утреннюю дымку и понимаешь, что это декорация, задник гигантского театра. Третий акт. Ненавязчивое музыкальное сопровождение будет звучать, пока не сядут батарейки, статисты не устанут старательно толкать тебя, отрабатывая ставку, но ты все выглядываешь и выглядываешь суфлера, потому что забыл текст, а в голову лезет только "Ах! Оставьте меня, Вольдемар!", что явно женская реплика.
Il Bastardo

предвкушая

Макото Синкаи это такой гениальный японец, который сделал аниме Hoshi no Koe. Совсем один сделал 30 минутное аниме пронзительное до слез. До настоящих слез...
К чему это я. Вышел пилот его следующей работы, Beyond the Clouds называется. И где-то минуток через полчаса я его посмотрю.

update: Посмотрел. Три минуты. Макото заметно проимпрувил свой скилл как мангаки так и 3D мэйкера... Так, заново. Макото заметно повысил свой уровень как художника, так и создателя 3D графики. Не потеряв при этом, насколько можно судить по трехминутному рваному трейлеру, дорогого стоящего умения дотянуться до спрятанных струнок, задеть что-то в душе, что начинает гудеть тихонько в резонанс, глубоко, глубоко. А потом трясти всего начинает.
И еще он в небо влюблен как Миязака, кажется.
Теперь же начинается самое трудное. Ждать.
  • Current Music
    Andres Segovia - Maria Esteban De Valera
Il Bastardo

ну раз так прицепилось...

Cлегка скосить глаза и рассматривать как расслояются на тонкие невидимые нити куски пара, выпадающие изо рта. Продолжай идти и наступит момент, когда вместо мыслей - хруст снега под тупыми, тяжелыми носами твоих черных армейских ботинок и это уже ты, а не твое дыхание вываливается через рот, чтобы исчезнуть в морозном воздухе. Лестница и сумерки. .38-ой оттягивает руку и движения как во сне или балете. Часы звякают на запястье, ногти больно впиваются в ладонь правой, отведенной за спину, руки. Глаза закрыты. Темнота и звуки. Под указательным пальцем металлическая заусеница на курке скребется о бороздки на подушечке с отвратительным змеиным звуком. Плоть вминается в бороздки штампованного металла курка. Мучительно медленно. Грохот белыми облаками забивает уши. И в потускневшем мире еще выстрел. Подряд два. Еще один. На внутренней стороне век чернобелое кино - взметнувшиеся волосы, отблеск тусклого фонаря мелькнувший в круглых очках. Поднять голову и смотреть как снежинки кружась опускаются на белые глаза. Восьмидесятый.
  • Current Music
    The Cranberries - I Just Shot John Lennon