Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Il Bastardo

(no subject)

- Совсем я тебя распустил, - ворчит он и откладывает перо в сторону. - Куда это годится, каждый день новая история.
Я молчу и смотрю на него долгим взглядом. Я знаю, что он этого не любит, но все равно смотрю. Таким уж он меня выдумал - вредным. И упрямым. Поэтому он, немного поломавшись, все же начинает рассказывать.

"Это случилось в городе Пяти Ворот. Ранним утром, когда туман еще только собирается закатывать свой влажный язык, а роса кусает ноги того, кто неосмотрительно забудет надеть высокие сапоги, к городским воротам подошел человек..."
И я подхожу к воротам. В долине все еще лежит туман и я чуть дрожу, потому что сапоги у меня драные. Я стучу и со смотровой башни свешивается сонный недовольный страж. "Чего тебе?" - кричит он и я отвечаю словами того, кто сидит напротив и рассказывает меня в еще одну, новую, неизведанную жизнь.

"Принцесса была прекрасна. Бледная атласная кожа, льняная волна волос, разбивающаяся локонами о плечи..."
- Нет, - возражаю я тихо, - Принцесса не была прекрасна. Может быть мила, но и только. У нее короткая мальчишеская стрижка, серые с дерзинкой глаза и карманы постоянно набиты яблоками.
- Да как ты смеешь мне указывать?! - сердится он, - Наглый мальчишка! Я придумаю тебя обратно! Сделаю немым горбуном, черт возьми!
Я молчу и тихонько улыбаюсь.

Барон Руби надсаживаясь заносит у меня над головой свою знаменитую двуручную секиру и я вскидываю щит, понимая, что ничем мне это не поможет. Но барон застывает и я озираюсь. Замерла стража, бегущая барону на помощь. Замерли позади меня копейщики. На дальнем холме замерла неуспевающей лавиной кавалерия славного принца Фердинанда. Я поворачиваюсь к своему рассказчику. Так и есть - заснул. Я тихонько вздыхаю, встаю и иду за одеялом.

Я укрываю его и внимательно смотрю в это знакомое до малейших морщин, аккуратно выписанное лицо. Крючковатый нос, сросшиеся брови, опущенные даже во сне уголки губ. Ты сдал в последнее время, мой сказочник. Выдуманным персонажам трудно жить настоящей жизнью. Я подхожу к столу и задумчиво кручу перо в руках. Написать тебе больше здоровья? Сделать тебя ехидным? Или наоборот, молчаливым и все понимающим? Может написать тебе заботливую жену и толстого, ленивого кота, любящего забираться на колени? Я отбрасываю перо. Нет. Я не буду ничего к тебе дописывать. Ты достоин жить так, как хочешь сам. Мой лучший персонаж - сказочник, выдумавший меня.
Il Bastardo

Не будите спящего бога.

Словно сама тьма выползла из теней. Заметались языки факелов, заржали снаружи испуганные кони, проводники сжались в углу и отчаянно забормотали невнятные молитвы. Все это, казалось, лишь подстегнуло профессора Коллуэла.
- Восстань, о Дх'Каос! - вскинул он руки, - Проснись и прийди к нам!
- Профессор, остановитесь! - закричал де Люссак бросаясь к пентаграмме, но было уже поздно.
Со скрежетом отвалилась плита, задрожал пол, зашуршали по стенам оползни и из каменного саркофага поднялась гигантская рука.
- О, Дх'Каос! - зашелся в экстазе профессор, - Ты услышал мой зов! Это я, я пробудил тебя! Дай же мне свою силу!
Рука вслепую зашарила вокруг саркофага, профессор подался вперед, но тут гигантская ладонь стремительно взлетела в воздух и с грохотом обрушилась на Коллуэла. Кровь брызнула во все стороны. Де Люссак в ужасе зажмурился, проводники бросились вон.
- Ну, ма.. - раздался в наступившей тишине сонный голос разбуженного божества, - Ну еще капельку посплю и встану.
Il Bastardo

Кристалл Рябова.

Производственная драма.

- А теперь при трех атмосферах!
Дедов напрягся. Глаза его впились в экран спектрофактометра. На экране, в перекрестье тонких линий, билась нервная нить молнии. Билась, дергалась, но не рвалась.
- Есть, - прошептал Дедов сжимая кулаки, - Держит. Слышишь? Держит!
- А я что говорил, - довольно отдуваясь кивнул Бабкин. - Я его, брат, и так и этак гонял. На всех режимах. И ничего, ни царапинки. Это тебе, брат, понимаешь, не фунт изюма и не изомерные шнурки. Это на госпремию тянет.
- Да ладно тебе с премиями, - отмахнулся Дедов, - Ты только посмотри! Держит! Даю четыре атмосферы.

- А вот и Князь пожаловали, - насмешливо протянул Бабкин входя в комнату.
Мышкин не повел бровью. Его быстрые, внимательные глаза цепко скользили по строчками распечатки.
- Ну чего роешь то, чего роешь, - беззлобно буркнул Дедов, - Все как в аптеке. Не подкопаешься.
Обычно, молчаливый, франтоватый Мышкин вызывал у него раздражение. В его подчеркнутой аккуратности, скупости и взвешенности фраз, выверенности движений Дедову чудилась высокомерие и скрытое презрение. Но сегодня, после серии удачных экспериментов, он был настроен благодушно.
- Все как в аптеке, - повторил он и довольно откинулся на спинку стула.
Мышкин поднял на него холодные серые глаза.
- В аптеке? - тихо спросил он, потом отложил распечатки в сторону и подошел к установке. Он аккуратно выставил ручки спектрофактометра, стравил из камеры атмосферу и закачал туда два деления хлора. Потом глянул в окошко на образец, чему-то кивнул и нажал на кнопку "Пуск". Молния на экране забилась, заметалась и вдруг, вспыхнув, распалась на созвездие редких затухающих звезд.
Дедов и Бабкин замерли.
- Катализное влияние агрессивных газов на изменение структуры изокристаллов, - равнодушно сообщил Мышкин, - Или эффект Хвоста. Учите матчасть, гусары.
Он неторопливо прошел к выходу и аккуратно закрыл за собой дверь.

- Ну, хлопцы, чего носы повесили? - жизнерадостно закудахтал Рябов влетая в лабораторию.
Дедов обреченно ткнул в сторону установки. Рябов неторопливо, в развалочку, направился туда и заглянул в окошко.
- Тюю, - протянул он, - Прям в пыль. Не иначе как Князь заходил?
- Он, скотина, - прошипел сквозь зубы Бабкин.
- Да вы не расстраивайтесь, - рассмеялся Рябов и уселся на стол, - Ну подумаешь, раскололось. Велика беда. Я вам другой кристалл выращу, не на золоте, а на кальции, например. А? Ну давайте, давайте. Не к лицу хныкать советским ученым.
Дедов поднял голову, вздохнул и одним движением смел распечатки со стола в мусорную корзину.
Il Bastardo

"Совсем меня с ума свести хотите!"

С
Always has the hard K value.
Cirdan would not be 'Sirdan', but 'Kirdan'
JRR Tolkien Pronunciation Guide



Жил-был царь и было у него три сына: Сирдан, Кирдан и Цирдан. Были они близнецы и корабелы, а по професии - эльфы. Послал царь раз сыновей за море, палантиров нарвать. Скакал первый сын три дня и три ночи, скакал - не может перескочить море. Только зря вымок весь. Скакал второй сын, ибо дуракам, как и переводчикам, закон не писан. Откачали второго сына. Третий сын был умный, даром что цозел, скакать не стал, а купил шляпу, темные очки и уехал в Монте-Карло, выигрывать миллион. Опечалился тут царь, да делать нечего, нужно за сыном контрразведку посылать. Пустил он по сыновьему следу цепных хоббитов. Хоббиты рыщуть, свищуть, кого ни найдут в Ородруин кидают, а кого найдут тому и еще хуже - беда просто для страны и пиццерийного бизнеса, разорение. Но на ту беду лиса близехонько бежала. Кинулись хоббиты за ней, да и сгинули, потому что это была не обычная лиса, а оборотень Ху-Вэй с двумя хвостами и пелевинским томиком "Как достичь просветления за 21 день" подмышкой. Ждал царь с февраля до самого мая, ждал, не дождался, опечалился и сложил с себя царские полномочия, да расстигся в назгулы. А кольцо свое царское, с надписью "Все там будем" и одним изумрудным глазком, подарил проезжему колдуну. Так вот они и обвенчались, в мае. И стали майярами.
Il Bastardo

Чёрный и большой.

Замок был большой и чёрный. В нём жили эльфы. Эльфы были несчастные, потому что их жили из книжки в книжку. Они бы и рады были уплыть к чертям собачьим хоть в прекрасное далеко, хоть в великую Депрессию, но поскольку они обладали Великим Знанием, их не отпускали. Что именно это было за Велкиое Знание эльфы не знали. И не интересовались. У них было достаточно проблем и с обладанием им. Ем. Ам. Дам. Хм.

К воротам замка периодически подъезжали благородные рыцари. Они бы и рады были быть не столь благородными и никуда не подъезжать, но кто бы им разрешил? Так что они тоже были несчастные. Как эльфы. Они выкрикивали труднозапоминаемые имена прекрасных эльфийских дам и ждали ответа. Прекрасные эльфийские короли выходили на стены и прекрасным эльфийским голосом произносили прекрасные эльфийские речи. Они бы и рады были попросту выматерить очередного нарушителя тишины, но кто бы им бы разрешил бы? Бы шил. Бы. Ы.

Если эльфийским королям везло, то определять прекрасность речей предоставлялось читателю. Если не везло, то речи для них писал автор. Если сильно не везло, автор писал для них речи в стихах. Эльфийские короли грусным голосом сообщали рыцарю, что очередная прекрасная эльфийская дама с труднозапоминаемым именем была похищена драконом. И благородный рыцарь благородно отправлялся на её спасение. Хотя был против. И король был против. И дракон был против. И особенно дама была против. И вообще им всем было противно. Но. Никто их не спрашивал. Давно. Всё равно. Но.

Благородный рыцарь и его благородный скакун отправлялись на поиски дракона. Всё равно в какую сторону. Дракона они находили. Даже если и не хотели. Особенно, если не хотели. Дракон был большой и чёрный. И несчастный. Потому что ему не нужна была прекрасная эльфийская дама с труднозапоминаемым именем. И все эти неприятности с благородными рыцарями. И их благородными скакунами. И вообще неприятности. Дракон был бы рад немедленно отдать эльфийскую даму и тем самым исчерпать конфликт. Но кто бы ему разрешил? Так что он рычал, бесновался и пускал пламя. Хотя и не любил этого делать. У него от этого дела была изжога. И благородный рыцарь не любил драться с драконами. Он чувствовал себя очень глупо, нападая с пятикилограмовым мечем на двадцатитонный огнемётный танк. Но его никто не спрашивал. И его благородного скакуна не спрашивал. И раздражительную прекрасную эльфийскую даму с труднозапоминаемым именем никто не спрашивал. И вообще никто ни с кем не разговаривал, а только рычал, бесновался и пускал пламя. Особенно прекрасная эльфийская дама. С труднозапоминаемым. Именем. Ем. Ём. Ом. Хохом.

Дракон алогично умирал и благородный рыцарь ему завидовал. Потом усаживал прекрасную эльфийскую даму на благородного скакуна и скакал к большому и чёрному замку. Где его уже не ждал прекрасный эльфийский король. Который выходил на стены и пытался вспомнить, как звали прекрасную эльфийскую даму. И не мог. И оттого выдумывал ей новое имя. Но никто этого не замечал. Потому что старое к тому времени уже все забывали. Включая саму прекрасную эльфийскую даму. И благородный рыцарь отдавал даму королю. И брал вальта в прикупе. И играл семь пик. И обещал вернуться. Милый, милый. И король хотел ответить ему: Не надо. И прекрасная эльфийская дама хотела ответить ему: Не надо. И рыцарь хотел, чтобы ему ответили: Не надо. И особенно благородный скакун хотел, чтобы им всем ответили: Не надо. Но кто бы им это разрешил? Шил. Мыл. Пыр. Тыр. Восемь дыр.

И благородный рыцрь скакал в Даль. И дама махала ему Платочком. И король утирал скупую мужскую Слезу. И всё заканчивалось Хорошо. И оттого, все они становились ещё несчастнее. Но кому какое дело? Так что их брали в другую книжку. Где уже стоял наготове замок. Большой и Чёрный. Чёрный и Большой. Ой. Вей. Хой.
Il Bastardo

Перевертыш

- Послушайте, Борменталь, - следователь устало прикрыл воспаленные глаза, затянулся последний раз и вжал окурок в переполненное нутро пепельницы, - Кончайте уже валять дурака.
- Я же вам объясняю, - невнятно промямлил разбитыми губами Борменталь, - Это был эксперимент. Понимаете вы? Неудачный эксперимент.
- Да, я понимаю. Эксперимент.
- Спросите Преображенского!
- Не волнуйтесь, вашего Преображенского мы тоже спросим. А сейчас спрашиваем вас.
Борменталь сгорбился на стуле, опустил голову на скованные руки и принялся едва заметно раскачиваться из стороны в сторону.
- Это был эксперимент. - забормотал он, - Как же вы не поймете. Чистая наука.
- Наука нас не интересует, - скривил губу следователь. - Наука это по другому ведомству.
Он сунул в рот новую сигарету и зашарил по столу в поисках зажигалки.
- Что нас интересует, так это то, что вы поставляли красному режиму комиссаров. Можно подумать у них без вас кадров не хватало.
- Это была случайность. Кто мог предположить, что он пойдет по этой стезе.
- А вот это вы мне и расскажите. Кто предположил, кто предложил, кто планировал. Не ваш же Преображенский, этот сам и как чужие калоши стащить не спланирует.
- Да Шарик сам..
Следователь быстро привстал, навис над столом и легко и как-бы небрежно шваркнул Борменталя наискось по губам. Тот рухнул на бок под стол, стул, с грохотом, отлетел к стене. Следователь брезгливо вытер руку о сукно стола, встал и прошел к окну.
- Как же я вас, бесхребетных интелегентишек, ненавижу, - брезгливо процедил он, глядя как по площади марширует отряд юнкеров, - Краснопузая сволочь, ее можно понять. Из грязи да в князья, а что орут, да гребут под себя что плохо лежит, так мужик всегда был горлопан и вор. Но вы... Демократия. Гуманитарные ценности. Под вашу демократию Россия под мужика легла. Под "гуманитарные ценности" они царя-батюшку...
От сдерживаемой ярости у следователя перехватило дыхание, в два шага он подскочил к сжавшемуся Борменталю и схватив того за грудки подтянул к самому лицу.
- Ненавижу! - прошипел он, - Слизь бессмысленная и бесполезная, сами ни на что кроме как под ногами болтаться не способны, но это уж делаете хорошооо! Мы уж вас, тварей, под Рязанью душили-душили, душили-душили...
Руки следователя напряглись, затрещал в плечах френч, Борменталь захрипел и задергался, но внезапно успокоившись следователь отбросил его в сторону и тот, тяжело рухнув на пол, принялся со сдавленным кашлем жадно хватать воздух.
- Ничего, - бесцветно выговорил следователь, глядя пустым взглядом в стену, - Теперь Барон, даст Бог, наведет порядок.
Он устало прошел к столу и тяжело опустился на стул. Затем достал сигарету, продул ее и щелкнул зажигалкой.
- Садитесь, Борменталь, - выдохнул он с дымом, - Садитесь и перестаньте, наконец, валять дурака.
Il Bastardo

(no subject)

- А вот еще Анна де Бейль, тысяча семьсот....
- Погоди, погоди, Шарапов. Анна де Бейль. Она же графиня де ля Фер. Она же Шарлотта Баском. Она же леди Винтер. Она же Миледи. Волосы русые, цвет глаз зеленый, лицо сердечком. Из особых примет, татуировка на левом плече в виде цветка лилии. Попал?
- Ну ты, Глеб, даешь!
Il Bastardo

Иван-царевич и серый ежик

Карете. С искренней благодарностью за идею.



Жил-был царь и было у него два сына, умный и дурак. То есть, как видим, умные проигрывали с разгромным счетом. Отправились раз сыновья на охоту, лягушек пострелять. Выстрелил глупый сын раз, выстрелил другой. Потом догадался стрелу из колчана достать и ка-ак выстрелит в третий раз. Стрела и улетела. Закручинился он, да делать нечего. Сел на коня и поскакал.

А тем временем умный сын с охоты вернулся, в покоях своих телевизор смотрит. Царь к нему и стучится.
- Где, - спрашивает, - Брат твой?
- Что я, - отвечает старший, - Сторож брату своему?
- Ты не умничай, - советует ему царь, - А то знаешь такую книжку, Бхагаватгиту? Или Зиту? Ох, стар я стал, всех этих баб помнить. Так о чем это я? Где брат твой, Авель?
- Тьфу ты! - вежливо отвечает старший сын, уловивший намек с Бхагаватгитой, - Стрелу он потерял. Искать отправился.
- Вот что, - вздыхает царь, - Догони этого придурка и объясни ему, что у нас ВПК, слава Богу, еще не совсем плох, уж как-нибудь новых стрел настрогаем.
Закручинился тут и старший сын, ему-то как раз было чем заняться, но тоже на коня и вдогонку.

А младший тем временем по лесу скачет, шишки собирает, да песенки поет. Вдруг слышит, зверь какой-то рычит, бьется. Глядь - ловушка! Спешился младший сын, подходит к ловушке, смотрит, а в ловушке серый ежик. Пожалел дурак ежика, выпустил.
- Спасибо тебе Иван-дурак, - отвечает ежик. - Я тебе еще пригожусь.
- Вообще то меня Станислав зовут, - отвечает царевич.
- А что же ты, Станислав-дурак... Ты уверен, что не Иван?
- Ну ладно, пусть Иван.
- Спасибо. А что же ты Иван-дурак по лесу рыщешь? Как дурак?
- Да вот, стрела, проклятущая, потерялась.
- Этому горю легко помочь, - отвечает ежик. - Знаю я где твоя стрела. Садись на меня... Кхм... Пойдем, провожу, здесь недалеко.

Долго ли, коротко ли, я, лично, полагаю, что в малую терцию, но прибыли они в то королевство, куда стрела улетела. Пошли к тамошнему царю.
- Господин президент, - дипломатично начинает Иван-дурак, - А не пересекал ли ваше воздушное пространство в последнее время некий иноземный военный объект?
- Ты за стрелой, что ли? - интересуется тамошний царь. Сразу видно, ковбой и дипломатиям не обучен. - Была здесь стрела, прилетала. Можешь ее забирать, все одно мои молодцы с нее все ценное оборудование уже скрутили. Только для начала послужи мне. Стырь у соседского нарко-царя для меня партию наливных яблочек. А чтобы никаких глупостей тебе в голову не приходило, прихватишь с собой вот, Шварценеггера. Время пошло, все свободны.
- Пойдем, - вздыхает Иван-дурак, - Железяка немецкая.
- Я, Я, - отвечает Шварцнеггер и бицепс показывает.

Прокрались они в имение соседского нарко-царя, благо, ежик там, по чистой случайности, все входы-выходы знал. Притаились за специальной притаивательной коробкой и сидят, обмозговывают, как бы так яблочки наливные увести. А заодно уж и наливную линию разгромить, потому что "скажи наркотикам нет". И пока Иван-дурак и Шварценеггер планы выдумывали, один голливуднее другого, ежик шмыг-шмыг, нацепил яблочки себе на иголки и только его и видели. Тревога поднялась, сирены воют, нарко-царевы прихвостни по двору мечутся, в общем "Коммандо", часть вторая. Не выдержал такой картины Шварценеггер, выскочил из укрытия и всех пострелял. А кого не пострелял, того взорвал.

- Ну молодец, - говорит ему Иван-дурак. - Тут же надо было стратегически, с разумением. А так-то все повзрывать любой сталлоне может.
- Я, Я, - отвечает Шварценеггер и бицепс показывает.

Тут и ежик прибежал. Весееелый.
- Партию я, - говорит, - Знакомому пушеру загнал. По полторы косых на рыло вышло. Теперь не пропадем.
- А как же стрела-то моя, - схватился за голову Иван-дурак. - Яблоки-то царю обещаны.
- Не боись, Станислав, - успокаивает его ежик, - Что-нибудь придумаем. Во! Надо этому ковбою импичмент устроить.
- Где же мы в это время года хороший пичмент для их раздобудем?
- Пичмент нам не нужен, у них не так принято. Нам баба нужна. А президентом потом вон Шварцнеггерку сделаем, а?
- Я, Я, - отвечает Шварценеггер и бицепс показывает.

Отправились они за бабой. Прибыли они в самое бабье королевство и давай скорее какую получше искать. Ну сразу, как с Эйфелевой башни слезли и объяснили полицейскому, что понятия не имеют, кто плевал. Глядят в одну сторону - охтыжбожежтымой. Глядят в другую - тыжбожежтымойохты. Впрочем, не все так плохо, женсчины тоже иногда попадаются. Приглядел Иван-дурак одну и ежика в бок локтем тычет.
- Гляди, - говорит, как иголки повытащил - Какая краля. Нужно ее брать.
- Все-таки, - отвечает ежик, - Ты, Станислав, полный Иван. Это же Анжелина Жоли!
- Так с фамилии воды не пить, - машет рукой Иван, - Зато посмотри какие губы. Такими губами можно не только этому ковбою, а вообще кому хочешь импичмент устроить, хоть разом, хоть по очереди. Решено, берем ее.
Вздохнул ежик, вздохнул другой, вставило его с кокаина как следует и обернулся он Бредом Питтом. Подошел к Жоли, слово, за слово и вот скачут они уже все вчетвером за стрелой.

Но тут их старший сын догоняет.
- Эй, - орет, - Стаська! Хорош придуриваться, пошли домой. Ух ты, Бред Питт!
"А и впрямь, - думает Иван-дурак, - сдалась мне эта стрела, когда здесь такая Жоли. Я лучше себе импичмент устрою."
Поворотили они домой, все, кроме Шварценеггера, которому наказали приложить все усилия и стать если и не президентом, то хотя бы губернатором Калифорнии. А Шварцнеггер что, - Я, я, - говорит и бицепс показывает.

Дома царь как Анжелину Жоли увидал, так совсем умом тронулся.
- Где взял?! - спрашивает.
- Так это, - отвечает Иван-дурак, - В болоте, понятно. Лягушкой была, пока не поцеловал. Рот вон видишь какой?
Приказал царь седлать коней и быстрее скакать на болото. И пока он там лягушек целовал, Иван быстренько сварганил под это дело переход авторитарной власти по причине недееспособности предшественника, сыграл свадьбу и вступил в законные царские права. А старшего сына даже персональный дантист опознать не смог, я же говорил, что умные с самого начала проиграли.

И все у них стало хорошо, налоги низкие, уровень жизни высокий и национальный валовый продукт такой национальный и такой валовый, что просто перед соседями неудобно. А потом выяснилось, что ежик был не только Бредом Питтом, но и Анжелиной Жоли, уж больно яблочки были наливные.

Но это уже совсем другая история и рассказывать здесь, как размножаются ежики, мы не собираемся.
Il Bastardo

Halloween'ская сказка

Ветер черной кошкой ластится к ногам, кусает за щиколотки, забирается под одежду. Деревья, укрытые туманом, перешептываются едва слышно о своем и гулко ухает из темноты ночная птица. Тропинка, упрятанная под гниющими листьями, совсем не видна и судить где ты, можно лишь по белым камням надгробий. "Любящая жена...", "земля пухом...", "покойся с миром...". Здесь было бы даже мило, если бы не так пронзительно скрипела неприкрытая калитка, не выл тоскливо вдали одинокий волк и не шуршали крыльями летучие мыши. Это, впрочем, вовсе и не мыши, это трутся о высокие ботфорты полы плаща.

- Что вы делаете здесь, прелестное дитя, в столь поздний час?
- Я... Я заблудилась, сударь.
- Что ж, обопритесь о мою руку, я провожу вас.
- Вы весьма любезны. Позвольте узнать ваше имя?
- О! Тысяча извинений, я был непростительно груб. Граф д' Алукар к вашим услугам.
- Граф, что за счастливый случай привел вас сюда?
- Всего лишь безобидная привычка к прогулкам перед ужином.
- Вы так поздно ложитесь?.
- Скорее рано. Я люблю ночь. Можно сказать, что я живу ей.

...

- Вот и мой дом. Благодарю вас, граф, вы, право, мой спаситель.
- Ну что вы, не стоит благодарностей. Быть может лишь дружеский поцелуй на прощание.
- Граф, вы спасли меня лишь затем, чтобы погубить? Впрочем, вам решительно ни в чем нельзя отказать.

Томно опущенные веки, изящный поворот шеи, смертоносные клыки, замершие над пульсирующей ниточкой артерии. Укус!
- Что... Что это? Что вы натворили?! Вы погубили меня! Кто вы? Кто вы?!
Широкая улыбка и блеск серебра клыков, в свете выглянувшей из облаков полной луны.
- Меня зовут Ди, граф. Я охотница. И вы мой сегодняшний трофей.