Uesugi Eiri (eiri) wrote,
Uesugi Eiri
eiri

Categories:

Формула

- Женщин трудно понять, - сказал профессор и обвел аудиторию взглядом поверх очков.
Аудитория, завороженная свежестью и силой высказанной леммы, застыла в предвкушении доказательства.
- В одна тысяча семьдесят пятом году, - не замедлил профессор, - С моим другом Игнатом Степановичем Разумовским, который известен вам как автор учебника по теории функции комплексной переменной, приключилась занятная история - он влюбился. Многие из вас скажут, что ничего занятного в этой истории нет и она не раз уже приключалась и с другими, куда как более примечательными людьми. Но не стоит торопиться. Игнат Степанович влюбился не в женщину. Не в девушку, не в мужчину и не в Родину. Игнат Степанович влюбился в формулу.

Формула эта была замечательна тем, что её не было. Область науки, называемой математикой, в которой этой формулы не было, была давно изучена, познана и весьма скучна, ничего нового обнаружить в ней возможным не представлялось, а потому она была отдана на откуп аспирантам, младшим научным сотрудникам и прочим трутням научного улья. И пока их старшие товарищи порхали средь возбуждающих цветов, распускающихся на полях алгебраической топологии и мероморфных функций, они штудировали пыльные фолианты, последняя корректура которых была сделана как раз в ту пору, когда молодой, подающий надежды крестьянин из Архангельской области направил свои стопы в сторону столицы Российской Империи. Игнат Степанович к тому времени вовсе не пренадлежал к числу трутней, а напротив, давно уже резвился в высотах им недоступных и даже был замечен и отмечен людьми, имена которых вы, друзья мои, встречали лишь на лекциях по истории науки. Таким образом, ни сама упомянутая формула, ни область её применения никак не могли попасть в перечень предметов ему интересных или достойных его внимания. Меж тем именно так и случилось - Игнат Степанович сначала просто заинтересовался низинами, оставленными им еще будучи личинкой, а после и вовсе увлекся ими так, что забросил свои текущие дела и стал пропадать в библиотеках в компаниях достойных всяческого порицания. На упреки товарищей он неизменно улыбался своей знаменитой мягкой улыбкой и переводил разговор на материи бытовые. Наконец, Игнат Степанович наткнулся на формулу.

Тут следует вернуться несколько назад и ответить на немой вопрос, который я вижу в глазах тех из вас, кто еще не заснул и не заказывает девять пик в задних рядах. Как же можно наткнуться на формулу, которой нет? Именно так, как Менделеев наткнулся на свою таблицу, Данте на "Комедию" и Энгельс на обезьяну - во сне. Совершенно верно - пробыв как-то три дня кряду в библиотеке, Игнат Степанович вернулся домой, улегся в постель и проспал целые сутки. Проснувшись, он в дикой спешке записал сон, который ему приснился. Приснилось же ему, будто бы он гуляет по центральному парку культуры и отдыха имени писателя Горького и вдруг видит одинокую девушку сидящую на скамейке. И несмотря на то, что ни во сне, ни, тем более, наяву, Игнат Степанович не находит образ девушки ни сколь-либо выдающимся или ни даже вовсе привликательным, он, тем не менее, подчиняясь сюжету сна дефилирует к скамейке, склоняется в небрежном полупоклоне и выдает следующую чушь: "Не соблаговалит ли прекрасная донна раскрыть недостойному идальго магическую тайну вереницы цифр, известных среди черни и простолюдинов как Те- le Фон? Девушка же на это весьма недвусмысленное предложение вовсе не злиться, но мило улыбается, раскрывает рот и говорить формулу... Тут, к сожалению, Игнат Степанович ничего не мог припомнить. Он лишь знал, что более стройной, изящной и изумительной конструкции ни разу еще не встречалось ему на всем долгом научном пути. В попытках воссоздать волшебное заклинание провел он остаток ночи и большую часть утра. К обеду же, измученный и несчастный, выбрался в университетскую столовую, чтобы удовлетворить голод если уж не духовный, то хотя бы телесный. Там он и встретился с вашим покорным слугой.

Я в те времена занимался совсем другими проблемами нежели сейчас, дела мои шли хорошо, аппетит и настроение у меня были прекрасные и жизнь, разумеется, представлялась сплошной чередой счастливых событий. Увидев плачевное состояние Игната Степановича, я немедленно поинтересовался его причиной. И он, мучимый не дающемся в руки видением, всё мне рассказал. Будь я постарше, я бы отправил его к врачу, потребовать успокаивающих капель или другого необходимого ухода, но я, повторяю, был молод и легкомысленен, так что посоветовал ему немедля отправляться в парк на поиски незнакомки. Игнат Степанович к тому времени был в таком отчаянии, что не замедлил послушать моего совета и заскочив на минутку домой, чтобы причесаться, умчался в парк. Никакой незнакомки в этот день он там, разумеется, не нашел. Но он был настоящим благородным рыцарем науки и кроме того, манящая мечта непрерывно дразнила его поднимая то один, то другой край дымчатой вуали забывчивости, так что посещение парка стало для него ежедневным долгом и обязанностью. Так продолжалось более месяца. Наконец, в один из теплых дней ранней осени, когда листва едва начинает желтеть, но в воздухе уже чувствуется обещание утреннего холода, они встретились.

Все было совершенно так, как во сне. Она сидела на скамейке, одна, скучающая и таинственная. Игнат Степанович мгновенно узнал ее и покрылся холодной испариной. Он прошел мимо кося на девушку глазом и былое видение всколыхнулось в его памяти свежими красками. Да, это была она. Игнат Степанович дошел до конца аллеи, несколько раз резко выдохнул, взял себя в руки и отправился назад, с твердым намерением выговорить пароль. Но когда он уже совсем подошел к скамейке и начал останавливаться, то обнаружил, что не в силах разжать нервно стиснутые челюсти. Так что он промаршировал до другого конца аллеи, быстренько пробормотал там несколько первых предложений из лекции по теории групп и отправился обратно. Заинтересованная девушка его уже ждала. Он остановился, склонился в полупоклоне и начал было говорить, но обнаружил, что теперь его бьет нервная дрожь настолько сильная, что он ужасно заикается и посему не может произнести ключевую фразу ясно и четко. Тогда он вновь отошел от скамейки и отправился знакомым путем в конец аллеи. Там он быстро сделал несколько вдохов по системе пранаямы, весьма модной в то время и широко ходившей в студенческой среде в виде распечаток, вызвал, для придачи себе решимости, в памяти все оттенки восторга, который испытал в соответствующий момент во сне и решительно отправился на бой. Он подошел к скамейке, склонился в полупоклоне и заплетающимся языком произнес: "Не слоглавлалит ли прекрасная донна..." И тут Игнат Степанович почувствовал на своем плече тяжелую руку миллиционера. "Что, гражданин? - поинтересовался страж порядка, - Набрались с утра пораньше? К девушкам пристаем? Пройдемте-ка в отделение." И не слушая сбивчивых объяснений Игнатия Степановича, достойный собрат дяди Степы поволок его в участок.

И получил Игнатий Степанович пятнадцать суток. За мелкое хулиганство. Напрасны были его попытки объяснить, что все его действия носили исключительно научный характер. Всё тот же страж порядка внимательно выслушал историю с формулой и дружески посоветовал Игнатию Степановичу выбрать пятнадцать суток общественных работ, вместо бессрочного пребывания в соответствующем заведении. И Игнатий Степанович выбрал. Позже он рассказывал, что всё было не так уж плохо. Свежий воздух, физическая активность, а по вечерам беседы о математике со старшим сержантом. Те из вас, кто жалуется на излише разжевывающий стиль, в котором написан упомянутый мной учебник, именно его должны за это благодарить. На седьмые же сутки появилась она - незнакомка из парка. Кто знает, как она разыскала Игнатия Степановича и уж совсем точно никто не скажет зачем, но факт остается фактом - она появилась, Игнатий Степанович выдал свою присловутую фразу и получил в ответ... нет, не формулу. Номер телефона. Позже он всегда списывал это на нарушение начальных условий эксперимента. Но он всё же стал с ней встречаться, надеясь, надо полагать, на то, что она проговориться. Затем последовали ухаживания, после свадьба. Игнатий Степанович бросил свои изыскания и занялся материями не столь волнующими, зато более перспективными. Он преподавал, написал несколько учебников и даже поучаствовал в выведении нескольких формул, ведущих свое происхождение отнюдь не из сна. Жили они с женой, надо полагать, счастливо, ибо незнакомка оказалась особой нежной и заботливой, разве что немного молчуньей. Но до самой смерти Игнатий Степанович надеялся услышать ту самую формулу. Всегда, когда он смотрел на жену, он видел не женскую, но математическую красоту, говорил не с человеком, но с идеей. Жестоко вы полагаете? Что-ж.

Когда Игнатий Степанович умирал, он подозвал жену к постели и тихо, на ухо, прошептал свое последнее желание. Жена задумалась и затем медленно кивнула. И когда спустя два месяца после похорон на могилу Игнатия Степановича водрузили черное мраморное надгробье, на нем, ниже дат жизни и смерти, в том месте, где обычно пишут эпитафии, была выбита она. Формула. Та самая. Вы, друзья мои, можете найти её, если откроете учебник на странице сто тридцать шесть.
Subscribe

  • (no subject)

    Они уходили. Неторопливо поднимались в небо гигантские шары поллуканцев, прошивали облака готичные колонны с Алькора, боком, по-крабьи, уползали за…

  • (no subject)

    "Пишу я здесь о том, что естественно и важно для меня, то же касается манеры письма. Поэтому нет большого смысла обсуждать, сколь ненова тема,…

  • (no subject)

    - Милый, - сказала она тоном Джульеты, интересующейся у падре Лоренцо осенними скидками на яд, - Милый, я, пожалуй, съела бы персик. Маленький Жора…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • (no subject)

    Они уходили. Неторопливо поднимались в небо гигантские шары поллуканцев, прошивали облака готичные колонны с Алькора, боком, по-крабьи, уползали за…

  • (no subject)

    "Пишу я здесь о том, что естественно и важно для меня, то же касается манеры письма. Поэтому нет большого смысла обсуждать, сколь ненова тема,…

  • (no subject)

    - Милый, - сказала она тоном Джульеты, интересующейся у падре Лоренцо осенними скидками на яд, - Милый, я, пожалуй, съела бы персик. Маленький Жора…