August 1st, 2006

Il Bastardo

Гора с горой...

В жарком городе Тайбэй в районе Сяншань машина Лыкова медленно ползет по узкой улочке, название которой уже никак нельзя написать, не оскорбив русской орфографии. Сам Лыков потеет внутри, проклинает вялый кондиционер и всю корейскую автопромышленность в целом и мечтает о холодной ванне и бутылке "Драмбуйе", что ждет его в морозильнике. Пользуясь лыковской рассеяностью, небрежно завернутая во что-то вроде пляжного полотенца девица решительно шагает под колеса его жестянки. Лыков выкручивает руль, задевает крылом девицу и скрежещет днищем по бордюру. "Овца!, - рычит Лыков и начинает выпутываться из ремня безопасности, чтобы отложить встречу с ванной и с бутылкой еще на пару часов, - Черт бы вас всех драл, тупые аборигены!"

Селиванова тупо бредет по Сяншань. Та тряпка на ней, что по утверждению туристической брошюры у местных считается за платье, ничуть не спасает от жары. Селиванова проклинает хитроумное турагентство, с его идеей "полного погружения", мужа, устроившего ей этот замечательный отпуск и себя, проклятую дуру, которая на все это согласилась. В глазах у Селивановой прыгают черные точки, а в ушах шумит так и не виденное еще толком море. Единственное ее желание -- побыстрее оказаться в номере, где сладко гудит в углу кондиционер. Селиванова равнодушно косится на ползущую слева дутую машину и решает, что ничего, успеет. А не успеет, так этот притормозит, не сломается. Она шагает с тротуара на дорогу, делает шаг и мягко получает крылом в бедро от резко развернувшегося колесного агрегата. "Тупые чурки, - стонет Селиванова сидя на асфальте, - Да кто этим обезьянам вообще машины доверяет?!"

Погодин смотрит на брошенный ему на стол листок и беззвучно шевелит губами. В кабинете воняет потом и формой, но в нем все лучше, чем на раскаленных улицах. "Наезд", - переводит надпись на листке Погодин. Он здесь второй месяц по программе обмена опытом. Что это за программа он так и не понял: ни его опыт здешней полиции, ни их опыт ему, явно пригодиться не может. Погодин в очередной раз проклинает свою любознательность, заставившую его, в свое время, выучить мандарин, берет со стола фуражку и тяжело встает. Это, в лучшем случае, часа на два. Погодин представляет себе визгливую пострадавшую, размахивающего руками возле помятой машины водителя, неизбежные переспросы и жалобы на его акцент и болезненно морщится. Ему заранее скучно, тоскливо и противно. "Блядские узкоглазые макаки, - неполиткорректно думает Погодин, - Кто бы знал, как вы мне все надоели!"