June 4th, 2006

Il Bastardo

Карлик и Щеголь

Жизнь устроена... странно. Несправедливо, как сказали бы читавшие Платона. Судите сами: в одно питейное заведение, безупречной, впрочем, репутации, имел обыкновение захаживать некий Щеголь. Когда я говорю "Щеголь", я имею ввиду, в первую очередь, манеру одеваться, а во-вторую и главную - подавать себя. Иной модник, разодетый в шелка, ходит волоча ноги и сидит ссутулившись так, что сразу видно, что не он носит одежду, а она его, да и то - неохотно. Нет, гардероб требует не только умения подобрать его со вкусом, но и смелости поставить на место, чтобы он сразу понял, что не одежда есть украшение хозяина, а хозяин ее. Таков был наш Щеголь.

Судьба, говорят, благоволила ему во всем, как благоволит тем, кто умеет с достоинством принимать знаки ее внимания. Щеголю везло и в игре, и в любви, и в работе, и в забавах. Радовало ли его это, делало ли счастливым - другой вопрос. Но это я отвлекся. Итак, Щеголь имел обыкновение посещать бар "У Обочины", где проводил вечера за неспешной беседой и игрой в шахматы с хозяином. И каждый раз выигрывая, а случалось это часто, он ставил стаканчик завсегдатаю заведения, некоему Карлику. Когда я говорю "Карлик", то имею ввиду во-первых, рост, а во-вторых и главных - величину духа и значимость персоны. Был Карлик человек желчный, циничный до злобы и язвительный до враждебности. Не было случая, чтобы он сказал о ком доброе слово или, еще чего, похвалил, но отпущенных под нос гадостей и нелицеприятных замечаний у него хватало на всех. Единственно с кем он находил общий язык, так это со стариной Обочиной, потому, видимо, тот его у себя и терпел. Посетители же Карлика на дух не переносили, ну, за исключением разве что Щеголя. Тот, конечно, ни в друзья ни в собеседники к грубияну не набивался, но и враждебности не проявлял, да еще и таким странным образом отмечал свои шахматные виктории, то ли из снисходительности, то ли как откуп злым богам неудачи, то ли в виде безобидной шутки. Карлик, впрочем, на все это смотрел равнодушно, выпивку принимал как должное, дружелюбия в ответ не проявлял и уж, ясное дело, благодарности не высказывал. Хоть не огрызался, да и то ладно. Так было до одного вечера.

В тот раз собаки, непрерывно грызущиеся внутри Карлика, видать затеяли какую-то уж очень жаркую свару, ибо он не только не принял традиционную рюмку, обозвав ее подачкой, но злобно ощерился в ответ и разразился чередой грубостей и желчных замечаний. Щеголь попытался свести все к шутке, но Карлик уже разошелся всерьез, да так, что даренная выпивка полетела в дарителя и залила ему весь сюртук. Посетители замерли, ибо испорченная вещь, очевидно, была дорогой, да и Щеголь, ясное дело, трепетно относился к своей внешности - ясно было, что в этот раз Карлик явно зашел слишком далеко. Но, как ни странно, выходка мерзавца сошла ему с рук: Щеголь спокойно вытерся салфеткой, благодушно пожелал хозяину доброго вечера, и неспешно удалился. Такое его владение собой и вовсе взбесило Карлика: весь вечер он просидел изрыгая страшные проклятия по адресу Щеголя и накачиваясь самой крепкой выпивкой, что была у Обочины, а совсем уже в ночь, набравшись как следует, заявил, что не стерпит этакой дерзости и проучит наглеца как следует и пошатываясь направился к выходу.

Что же здесь о справедливости, спросите вы? С книжной точки зрения справедливо было бы забери Карлика в эту ночь стража, обери воры, поколоти развлекающиеся студенты или просто - упади он в канаву с грязью, охолодись, да пойди домой. Но ничего этого, однако, не случилось и более того, Карлик, видимо, благополучно добрался до дома Щеголя, ибо того нашли на следующее утро мертвым. Справедливость же человеческая оказалась ничуть не лучше книжной - с тех пор Карлика никто не видал.

* * *

Жизнь устроена... странно. Представьте себе человека, которому везет во всем - в любви, в игре, в делах, в забавах. Друзей у него немного, ибо мало желающих общаться с тем, у кого и вкус получше и ум погибче и, чего скрывать, язык поострее. Но он, однако, вовсе не опечален таким фактом, ему достаточно всего одного приятеля с которым он может каждый вечер играть в шахматы, да вести беседы. Выиграв, что случается часто, он позволяет себе выпить рюмочку, да и направляется домой. И вот как-то раз, будучи в очевидно скверном настроении, он случайно опрокидывает традиционную выпивку на себя, так что остаток вечера проводит в баре хорошенько набираясь и мрачно бормоча что-то себе под нос.

Обычная история, скажете вы. Верно. Да вот только на следующее утро этого человека находят в петле. Отчего? Кто говорит выпивка ударила в голову, кто - сломала первая в жизни неудача, а циники так утверждают, что душа не выдержала испорченного сюртука. Но все это, разумеется, глупости, а что же до правды, так ее знают только сам висельник, да два стула, которые он поставил, чтобы дотянуться до петли, но они, ясное дело, никому и ничего не скажут.