May 23rd, 2006

Il Bastardo

Дразнить планктон.

В прилив планктон подбирается ближе к берегу. Может быть его манит лунный свет, может – обещание чего-то нового, неизведанного. Но скорее всего он просто движется по течению. В прилив Робби выходит на берег дразнить планктон.

Робби сидел на берегу и кидал в воду камешки. Семь «блинов». Восемь. Сегодня он поспорил с собой, что сделает три тринадцатиблинных. Прошлый раз он спорил на два и выиграл. Выиграл он и в этот раз. Когда Луна, как обычно туманная и размытая, взошла повыше, Робби поднялся, отряхнул шорты от песка и сложив руки рупором закричал. Кричать пришлось еще дважды, слабый мальчишеский голос быстро терялся в шуме волн, но вот наконец планктон появился. Робби улыбаясь смотрел, как тот медленно и неловко поднимается из пены прибоя, неуверенно оплывает в форму маленького мальчика и на странно изогнутых ногах начинает хромать на берегу. Робби рассмеялся и когда планктон приблизился, начал пятиться назад, к городу. Сотни кривобоких одинаковых мальчиков, составленных из грязи, песка, мусора, полуразложившихся медуз и рыб и, собственно, планктона, словно в страшном сне, двинулись за ним, будто отраженная в кривых зеркалах армия сломанных кукол.
- Робби! – сверчок появился рядом с Робби как всегда внезапно, - Сколько раз я говорил тебе не дразнить планктон?!
- Смотри, сверчок, - радостно ответил мальчик не переставая пятиться по каменистой тропинке, - Они совсем как настоящие люди!
- Щящие-юи, щящие-юи, – подхватил планктон и этот шепот и шорох осыпающихся под его ногами камней придал происходящему еще более отчетливый привкус кошмара.
Сверчок вздохнул, откатился чуть в сторону и перевел огнемет в боевую позицию.
- Подожди! – просительно вскинул руку Робби, - Дай им добраться до города, пусть хоть немного там поиграют. Они любят играть. Ну пожалуйста!
Сверчок немного подумал, передвинулся так, чтобы сектор обстрела был пошире и кивнул. Дальше они пятились вместе.

Судя по серому налету на дне тарелки, в ней когда-то была еда. Робби, как настоящий непослушный мальчик с картинки, сидел на стуле, болтал ногами и ритмично бил ложкой по столу.
- А потом, - говорил он, втискивая фразы между звонкими ударами, - Они станут развиваться. И больше говорить. И думать. И станут совсем как люди. И все станет как прежде, правда?
Сверчок кивал в такт ударам и внимательно смотрел из окна вниз. Там, на улицах с расколотым асфальтом, среди битых стекол и мусора, бродил планктон. Он уже позабыл облик мальчика и теперь выглядел чуждо и причудливо, словно гротескная пародия на механический театр, слово приведенные в движение невидимыми силами груды мусора. «Корнелл. Рубин» пришел ответ на запрос сверчка, который тот, повинуясь импульсу, послал в базу данных Принстонского Университета. Забавно, что в базе оказались данные и по тому автору и по другому. Иногда в ней встречались зияющие пробелы в информации о вещах, которые действительно были важны. А здесь... Но выбора не было, все другие базы были давно мертвы.

Дверь, подняв клубы пыли, с грохотом упала внутрь и в проем, обдирая полуистлевшие обои на стенах, полез планктон. «Щящие-юи. Щящие-юи», - непрерывно шелестел он, неравномерными рывками продвигаясь вперед. Сверчок дал две короткие очереди.
- Ну зачем? – расстроенно спросил Робби в наступившей тишине, - Он же безобидный.
- Планктон активная форма жизни, - наставительно произнес сверчок, - Первичная мотивация которой – пожирание других органических форм жизни.
- Но я же не органический, - тихо возразил Робби, слез со стула и направился к дверям.

- Планктон! – закричал Робби и фигуры, заполнившие улицы повернулись к нему. Секунду они еще шептали дружно свое «щящие-юи», но затем ближайшие к Робби фигуры подхватили «анк-он, анк-он» и по толпе, словно круги в луже от брошенного камня, пошла волна. Зараженный новой идеей планктон подхватывал призыв, но те фигуры, которые его не расслышали или не желали воспринимать новое, держались старого. То тут, то там закружились водовороты драк. К сосредоточению возмущения, к источнику беспокойства, к Робби, потянулись руки, лапы, щупальца. Шепот «щящие-юи» превратился в шипение и хрип. Полетела слизь. Робби покачиваясь на носках невозмутимо стоял и ждал, что случится дальше, но тут сверчок упал на него сверху, схватил в объятья и опалив выхлопом самых настырных взмыл вверх. Оттуда он еще раз дал огнем, теперь уже направленно и полетел на юг.
- Пусти! – отбивался Робби, - Кому говорю, пусти! Ты не понимаешь! Мы играли!
- Они хотели тебя уничтожить. Планктон всегда стремится уничтожить источник раздражения, это инстинкт.
- Нет! Ерунда! Сначала они будут драться, а потом кто-нибудь из них скажет что-нибудь свое, новое. Будет интересно!
- Робби, - мягко возразил сверчок, - Это планктон. Он никогда не будет интересным. И никогда не скажет ничего «своего».
- Откуда ты знаешь?! Он же живой!
- Это его единственное достоинство, Робби. Планктон не порождает ничего оригинального, он не мыслит, не создает, не производит. Он способен только на бездумную репликацию увиденного или услышанного. И на пожирание всего, что не является им.
- Откуда ты знаешь?!
Сверчок промолчал. Он уже объяснял Робби, объяснял не раз, но модель поведения детского робота не была предназначена для обработки и усвоения понятий типа «техногенная катастрофа» или «вытеснение человечества из биологической ниши», поэтому в этот раз сверчок просто промолчал. Робби не умел учиться. Сверчок умел.
- Просто знаю, - наконец ответил он.
Робби затих, перестал дергаться и широко раскрытыми глазами уставился на расколотую Луну, висящую в зените.

- И куда мы теперь? – спросил Робби отвернувшись от догоравшего города.
- На юг, - ответил сверчок, разрывая контакт с ракетной шахтой, - В другой город. В Сиэттл.
- Это тоже пустой город? – спросил Робби.
- Да, - ответил сверчок через две секунды, которые ему потребовались, чтобы найти еще работающий спутник наблюдения.
- А там есть планктон?
- Да, - вздохнул сверчок и проверил боекомплект, - Да, Робби. Планктон есть везде.