February 2nd, 2006

Il Bastardo

Одиннадцать историй дракона Фиша.

Дракон Фиш ходил на войну.

В авиацию его не взяли, не знали, что это за "авиация" такая, а для кавалерии дракон Фиш оказался крупноват. Так и определили его в пехоту. Так ему выдали каску, пику и сухой паек и назначили в наряд. В наряде дракон Фиш выглядел сущим красавцем. Он ходил вдоль рядов противника и хорохорился. Потом, когда уставал, шел обратно и хвастал своим: "Уж я навел на них сегодня хорору." Противник за это дракона Фиша не любил и жаловался на его бахвальство мировому судье. Но мировому судье дракон Фиш был неинтересен, ему вообще война была неинтересна, так что противник уходил восвояси ни с чем. Но пока они так ходили, наши уже успевали все на свете захватить, а противнику, ясно, даже крыть было нечем. Так все и оказалось неприкрыто нашим.

Дракон Фиш выполнял желание.

Первое он выполнил, со вторым справился, а на третьем вышла промашка, потому что дракон Фиш не знал, что такое "амбивалентный". Случились неприятности. Неприятностей дракон Фиш не любил. Не потому, что имел что-то против них, но оттого, что все больше был драконом приятным и даже приятственным. В результате, конечно, все уладилось, но пришлось похлопотать. Хлопотал дракон Фиш до шести утра, а в шесть пришли соседи и сонными голосами попросили уже перестать.

Дракон Фиш стирал крылья.

Пока стирал одно, помахивал другим, поднимал ветер. Потом вдруг прислушался и радостно загудел: "Я понял! Я понял! Вот как звучит хлопок одной ладонью, как ветер от крыла бабочки. Я бабочка, которой снится, что она дракон Фиш!" От стирки, впрочем, это его никак не спасло.

Дракон Фиш готовил завтрак.

Одним глазом он смотрел, чтобы не подгорел бекон, вторым - чтобы не задымила яичница. Левой лапой придерживал кнопку тостера, тостер у него был неисправен, а правой наливал себе апельсиновый сок. Хвостом дракон Фиш помешивал овсянку, левой ногой мостил на огонь турку, а правой отмерял в тарелку хлопьев. Крыльями он удерживал пакет с молоком, чтобы потом налить его в ту же тарелку. Язык у дракона Фиша тоже не отдыхал, ему позвонила бабушка и он, удерживая трубку плечом, болтал с ней все утро.

Дракон Фиш играл в покер.

Блефовал с непроницаемым выражением лица, пока не пришел второй джокер. На двух джокеров без смеха дракон Фиш смотреть не мог.

Дракон Фиш не признавал взяток.

Однажды он взял шесть на мизере, но так этого и не признал.

Дракон Фиш смотрел в небо.

И думал, отчего драконы не летают как птицы, а летают как драконы. Он хотел бы быть птицей колибри, чтобы трепетать душой и крыльями и питаться цветочной амброзией. Но драконам положено быть бестрепетными, хотя никто и не знает кем так положено. Однажды дракон Фиш пытался питаться амброзией, но его назвали хулиганом и велели убираться из оранжереи. "Все-таки, - думал дракон Фиш, - Есть что-то очень несправедливое в том, что ты не сам выбираешь, кем тебе быть." Но тут его позвали в наряд, он взял пику и пошел хорохориться.

Дракон Фиш вспоминал бабушку.

А бабушка вспоминала его. Это у них была такая игра, кто больше икнет. Дракону Фишу и бабушке эта игра нравилась, а соседям нет. Потому, что и дракон Фиш и его бабушка были огнедышащими драконами.

Дракон Фиш играл в театре.

А его попросили вон и гармонь отобрали.

Дракон Фиш вешал шторы.

Балансировал на стуле на одной ножке и очень собой гордился. Он повесил правую штору налево и левую направо специально, чтобы потом нужно было перевешивать. И даже так развеселился, что скакал на этом стуле, прямо на одной ножке и ни разу не упал. Он хотел уже было перевесить шторы еще раз, но тут мимо проходил мировой судья и указал дракону Фишу на то, что ему, с его-то крыльями, опасность упасть не грозила. Настроение у дракона Фиша сразу испортилось, он кое-как довесил шторы и ушел смотреть в небо. А мировой судья пожал плечами и пошел себе дальше, он был справедливый и доброжелательный судья, просто не знал, что иногда ни того, ни другого не требуется.

Дракон Фиш мечтал.

Что никогда не вырастет. И так и не вырос.