January 11th, 2006

Il Bastardo

(no subject)

- Ну что же, господа, не смею больше задерживать, все свободны. Да, Штирлиц?
- Вы разве не хотите, чтобы я остался?
- Что? А, нет, нет, вы тоже можете идти.
- Вы уверены?
- Абсолютно.
- И вы не желаете узнать, как мои пальчики оказались на чемодане русской "пианистки"?
- А они там оказались?
- Да. Но я могу все объяснить!
- Ну вот и прекрасно, вот и прекрасно. Ступайте.
- То есть вы не будете меня задерживать?
- Да о чем вы говорите, Штирлиц, я же знаю какой вы занятой человек.
- На что это вы намекаете, группенфюрер?
- О боже мой! Ни на что, уверяю вас, совершенно ни на что. Идите уже.
- Нет уж, нет уж, взялись говорить - договаривайте!
- Послушайте, Макс, дружище, вы устали, у вас переутомление, ступайте домой, отдохните как следует...
- И вы пришлете за мной Холтоффа!
- Какого Холтоффа? Холтофф уже неделю как в Пенемюнде.
- Ну так вы его оттуда вызовите!
- Зачем мне его вызывать, он там по уши занят этим взорвавшимся "Фау".
- Я не имел к этой аварии никакого отношения! Я могу доказать...
- Верю! Верю! Сразу, сам верю.
- Нет, вы все-таки послушайте...
- Так. Макс Отто фон Штирлиц. Все. Вы свободны.
- То есть вы настаиваете?
- Совершенно определенно.
- Ну... Я пошел?
- Да, партайгеноссе, до свидания.
- Зиг хайль?
- Приятного вечера. И передавайте привет Вальтеру.
- Если вы хотите поговорить о бригаденфюрере Шелленберге...
- Вон отсюда!

Штирлиц дерганой, подпрыгивающей походкой шел по коридору. "Вот ведь гестаповец, - со смесью ужаса и восхищения думал он, - Фашист! Всю душу вымотал и хоть бы ему хны. Но ничего, ничего, мы еще повоюем! Есть еще порох в пороховницах, как говорил Пастернак. Или это был Гейне? А может Шиллер?"

Штирлиц углубился в литературные размышления. Шеф гестапо, группенфюрер Генрих Мюллер, пил в своем кабинете валокордин. До конца войны оставалось чуть меньше месяца.
Il Bastardo

(no subject)

Пока Валька, раскачиваясь на крюке, пыталась разобраться в том, что произошло, дым понемножку рассеялся, и Валька вдруг обнаружила, что в комнате, кроме нее, находится еще одно живое существо. Это был тощий и смуглый старик с бородой по пояс, в роскошной чалме, тонком белом шерстяном кафтане, обильно расшитом золотом и серебром, белоснежных шелковых шароварах и нежно-розовых сафьяновых туфлях с высоко загнутыми носками.
- Апчхи! - оглушительно чихнул неизвестный старик и пал ниц. - Приветствую тебя, о прекрасный и мудрый от... Погоди минутку, ты не отрок! Ты женщина!
- Пионерка, - машинально поправила Валька.
- О горе мне! - застонал таинственный старик, - Меня, могучего и прославленного во всех странах света джинна Гассана Абдуррахмана ибн Хоттаба спасла какая-то женщина! О, позор на мою седую бороду!
- Эээ.. - озадаченно произнесла с крюка Валька, - Товарищ, вы в порядке?
- Молчи, презренная! - бешенно закричал старик, опустился на колени и принялся осторожно биться головой о пол.
- Я бы попросила! - возмущенно воскликнула Валька, - И прекратите немедленно истерику, возьмите себя в руки. Стыдно!
Старик замер на минуту и затем поднял к потолку задумчивый взгляд.
- Как тебя звать, пионерка? - поинтересовался он.
- Валька, - ответила Валька.
- А как звать твоего уважаемого отца, да будет он благословлен во веки веков?
- Его зовут Алеша, то есть Алексей, - недоуменно ответила Валька.
И не успела она задать ни единого вопроса, как странный старик выдернул из бороды волосок, порвал его на части и что-то быстро-быстро забормотал себе под нос.
- Эй, товарищ! - закричала Валька и в ужасе прервалась. Это был не ее голос. Да и чувствовала она себя необычно. Не то, чтобы раскачивание на крючке было ей в привычку, но тут было что-то еще. Она потрясенно ощупала себя по-бокам, спреди...
- О, превосходнейший из отроков, звезда сердца моего, Волька ибн Алеша, - к вящему ее ужасу торжественно проговорил старик, - Знай же, что я буду впредь выполнять все, что ты мне прикажешь, ибо ты спасла.. ээ.. спас меня из страшного заточения.