January 10th, 2006

Il Bastardo

Нейл Гейман. "Где вы берете идеи?"

Статья Нейла Геймана, перевод, понятное дело, мой.

В каждой профессии свои подвохи. У врачей, например, всегда просят халявных медицинских советов. У адвокатов - судебных. Гробовщикам говорят: "какая у вас, должно быть, интересная работа" и быстро меняют тему. У писателей обычно интересуются, где они берут идеи.

Поначалу я глупо отшучивался и отвечал что-то вроде: "В клубе "Идея Месяца"" или "В маленьком магазинчике идей в Богнор-Реджис" или "В пыльной старой книге набитой идеями, которую я нашел у себя подвале", а иногда "у Пита Аткинса" (Это шутка внутренняя и здесь нужно дать пояснение. Пит Аткинс сценарист, писатель и мой друг. Давным давно мы решили, что если мне зададут пресловутый вопрос, то я сошлюсь на него, а если спросят его, он сошлется на меня. Тогда это казалось умной идеей.)

Наконец я устал от глупостей и теперь всегда отвечаю правду: Я беру их, - отвечаю я, - Прямо из головы.

Людям, уж не знаю почему, такой ответ вовсе не нравится. Они строят такую мину, будто я пытаюсь от них отделаться. Как будто существует какой-то огромный секрет и я, из собственной выгоды, его скрываю.

Разумеется, ничего я не скрываю. Во-первых, я сам не знаю, откуда на самом деле берутся идеи, отчего они появляются или, порой, исчезают. Во-вторых, я сильно сомневаюсь, что те, кто спрашивают, в самом деле хотят выслушивать трехчасовую лекцию о творчестве. И в-третьих, идеи вовсе не важны. Нет, правда. У кого угодно найдется идея для книги, кино, рассказа или сериала.

Каждый публикующийся автор сталкивался с людьми, которые заявляются к нему и говорят: У меня есть Идея. И, чувак, это Полный Отпад. Это такой Отпад, что ты просто должен Принять Участие. План всегда таков - они говорят тебе Идею (трудная часть), а ты превращаешь ее в роман (легкая часть). Деньги пополам.

Я обычно проявляю снисходительность и отвечаю им, что у меня и без того слишком много идей и слишком мало времени. После чего желаю им всего хорошего.

Идеи вовсе не самая трудная часть. Они всего-лишь маленькая деталь. Создание персонажей, в которых можно будет поверить и которые будут более-менее делать то, что ты им велишь, гораздо труднее. А самое трудное - просто сидеть и писать слово за словом создавая то, что ты прытаешься создать, делая это интересным, делая это свежим.

И все равно это именно тот вопрос, ответ на который люди желают знать. В моем случае они еще интересуются, не беру ли я идеи из снов. (Ответ - нет. Логика сна это не логика истории. Попробуйте записать сон и вы в этом убедитесь. Или, еще лучше, расскажите кому-нибудь важный для вас сон - Ну, я был в это доме, который в то же время был моей старой школой и там была медсестра, которая на самом деле была старой ведьмой и затем она ушла, но там был такой лист, на который я не должен был смотреть, потому что я знал, что если я до него дотронусь, то случится что-то ужасное... - и наблюдайте, как глаза вашего слушателя медленно cтекленеют.) Нет, я никогда не мог дать внятного ответа. До последнего времени.

Моя семилетняя дочь Холли уговорила меня придти и выступить перед ее классом. Учитель воспринял это с восторгом ("Скоро дети будут писать собственные книги, так что может вы придете и расскажете им, каково это быть профессиональным писателем. Ну и еще каких-нибудь историй. Дети любят истории"), так что я пошел.

Они сидели на полу, я на стуле и семилетки глазели на меня в пятьдесят глаз. "Когда мне было столько лет, сколько сейчас вам, - начал я, - Мне вечно велели не выдумывать. Теперь мне за это платят." Я говорил двадцать минут, затем они начали задавать вопросы.

Наконец кто-то спросил: Где вы берете идеи?

И я понял, что я должен им ответить. Они же не знают, что писателей все время об этом спрашивают. И к тому же это вполне разумный вопрос, если не выслушивать его каждую неделю.

Вот, что я ответил:

Идеи появляются из мечты. Идеи появляются от скуки. Идеи появляются все время. Единственная разница между писателями и другими людьми в том, что мы их замечаем.

Идеи появляются из простых вопросов. Самый главный вопрос: Что, если...?

(Что, если ты проснешься крылатым? Что, если твоя сестра превратится в мышь? Что, если ты обнаружишь, что учителя собираются съесть одного из вас к концу четверти, но кого - ты не знаешь?)

Другой важный вопрос: Если бы только...

(Если бы только жизнь была как голливудский мюзикл. Если бы только я мог уменьшаться до размеров пуговицы. Если бы только привидение делало за меня домашку.)

Есть еще и другие вопросы: Интересно... (Интересно, что она делает, когда остается одна...) и Если вдруг... (Если вдруг телефоны примутся болтать с друг другом без людей...) и Вот бы было здорово... (Вот бы было здорово, если бы когда-то миром управляли кошки...)

Эти и другие вопросы, а так же вопросы, которые получаются из них (Ну ладно, если кошки стали управлять миром, то отчего так вышло? И что они сами об этом думают?), и есть то, откуда берутся идеи.

Идея не должна быть цельным сюжетом, просто началом для него. Сюжет часто появляется сам собой, когда начинаешь задавать себе новые вопросы, порождаемые первым.

Иногда идея это герой (Жил-был мальчик, который хотел овладеть магией). Иногда место (Был когда-то замок в конце времен и только там он и был.) Иногда - образ (Женщина с ситом в темной комнате, полной безликих лиц)

Часто идея это взаимосвязть двух идей, которые не были связаны до этого (Если человек, которого кусает оборотень превращается в волка, то что случится с аквариумной рыбкой, которую укусил оборотень? Или, скажем, с креслом?)

Вся беллетристика основана на воображении: что бы ты не писал, в каком бы жанре и стиле, задача - превратить это во что-то правдоподобное, интересное и свежее.

Пусть у тебя есть идея - которая, попросту, всего лишь место, откуда ты начинаешь - так что-ж с того?

Но ты пишешь. Ставишь одно слово за другим до тех пор, пока все не закончится, чем бы оно не заканчивалось.

Иногда это срабатывает не так, как по началу представлялось. Иногда и вовсе не срабатывает. Иногда ты отбрасываешь все написанное и начинаешь заново.

Помню, несколько лет назад, мне пришла в голову прекрасная идея для "Песочного человека". Насчет суккуба, которая давала писателям или художникам или композиторам идеи в обмен на какую-нибудь часть их жизни. Я назвал историю "Секс и Фиалки"

Все выглядело вполне прямолинейно, но как только я принимался писать, я обнаруживал, что словно пытаюсь удержать песок в горстях. Каждый раз, когда мне казалось, что я уже ухватил суть, все просачивалось сквозь пальцы и исчезало.

Я записал тогда: Я начинал дважды и каждый раз добирался где-то до середины только затем, чтобы увидеть, как история умирает прямо на экране.

"Песочный человек" это порой комикс ужасов. Но ничто из того, что я писал до этого, не пробирало меня до костей настолько, как эта история, которую я все же собираюсь бросить (да и дедлайн давно прошел). Возможно это оттого, что тема слишком близка. Это умение - записать идею и превратить ее в рассказ - и делает меня писателем. Это означает, что я не должен вставать по утрам и ехать в метро с незнакомыми людьми на работу, которую я презираю.

Мое представление об аде это чистый лист бумаги. Или чистый экран. И я, глядящий на них и бессильный выдумать единое слово достойное быть записанным, единого персонажа, в которого люди поверят, единую историю, которая не была еще рассказана.

Глядящий на чистый лист бумаги.

Вечно.

Хотя, пока я как-то отписываюсь. Я взял отчаяние (вот еще один глупый, но правдивый ответ на вопрос где-вы-берете-свои-идеи. «Отчаяние». Вместе со «Скукой» и «Крайним сроком» Вот, кстати, еще три правдивых ответа) и мой ужас и превратил их в основную идею для рассказа, я назвал его «Каллиопа», который который объясняет, думаю довольно определенно, где писатели берут идеи. Этот рассказ входит в сборник «Страна Мечты», если хотите, можете прочитать. И пока я писал этот рассказ, мой страх перед тем, что идеи пропадут ушел.

Так где я беру идеи?

Я их выдумываю.

Прямо из головы.
  • Current Music
    Я же говорил, что Гейман --- у-умница!
  • Tags
Il Bastardo

Спорт

Дыхание сбито и в груди хрипит. Ноги ватные, так, что сейчас кажется упадешь, точнее, уже падаешь, давно падаешь и еще не растянулся на земле только потому, что та отчего-то проваливается и проваливается вперед. В висках тяжело бьется кровь, на каждый удар больно сжимая голову и видно только то, что прямо под ногами, а по краям все плывет в темной и красной мути. Да когда же кончится это чертова открытая поляна?! Сзади неверно, словно сквозь подушку, слышен треск ломаемых кустов и спину ведет холодом от предчувствия. Сейчас, сейчас он выстрелит! В сторону? Куда? Вправо? Влево? Влево? Сзади сухо, словно дерево на морозе, трещит выстрел и земля слева бьет фонтанчиками от входящей в нее дроби. У него еще один ствол. Куда? Вправо! Второй выстрел подметает место, где только что был. Еще немного, еще.. Ну! Спасительные кусты.

- А ты знаешь, что они называют охоту спортом?
- Ну ясное дело спортом, не работой же.
- Не, ты не понял. Это они о себе говорят, вроде как она для них спорт.
- Шутишь?
- Не, серьезно. Своими ушами слышал.
- Глупость какая-то. Я понимаю для нас - работа тела на износ, напряжение на грани возможного, адреналин фонтаном бьет. Вот это спорт! А для них, извини, что? Громадина больше тебя раз в двадцать, да еще и с ружьем. Откуда здесь адреналину взяться?
- Слушай, ну чего пристал? За что купил, за то продаю. Такой вот у них, людей, спорт.
- Психи они, люди эти, вот что. Ладно, фиг с ними. Хорошо сегодня покувыркались. Через неделю в Черном лесу облава, ты как, участвуешь?
- Спрашиваешь!
- Ну тогда там и свидимся. Бывай.
- Ага.

И два зайчика поскакали в разные стороны.